Герой!

Дункан Дэйв

— Ваун! Что случится, если в Ульт врежется космический корабль?

— Это зависит от того, какого размера будет корабль. Корабли бывают разные, я не знаю, что собой представляет этот.

Но он знает, что корабль этот покинул Скиц двадцать один год назад. В медных тазах в такие длительные путешествия не пускаются. Это что-то большое.

— Ваун, душка, не играй со мной. От «душки» его затошнило.

— Я играю? Ну, хорошо. Он движется с нормальной скоростью, грубо говоря, его скорость в девять тысяч раз превышает

скорость убеганий Ульта. В четыре тысячи где-то, скажем, раз быстрее среднего метеорита.

— Тапочки закаканные!

Почему-то она вспомнила глупое детское ругательство, а у него что-то заныло, какие-то воспоминания.

— Кинетическая энергия пропорциональна квадрату скорости.

— А четыре тысячи в квадрате равняется… шестнадцать миллионов!

— Как правило. То есть одна тонна Q-корабля стоит двенадцати миллионов тонн метеорита. Еще вопросы?

— По твоим словам выходит, что если у него есть хоть какие-нибудь размеры, то он от нас камня на камне не оставит.

— По моим словам, он не оставит от нас камня на камне, если он размерами равен гоночному мотоциклу. Если мое предположение относительно его величины верно, планета будет стерилизована.

Она тяжело вздохнула.

— Зачем кому-то могло понадобиться заниматься подобными вещами?

— Экипаж может быть мертв, оборудование могло выйти из строя.

Желание отомстить тоже не исключено, но он решил об этом умолчать, а Мэви такая мысль в голову не пришла. Такие кошмары у нее в голове просто не помещались. Она задумалась, поиграла с одной из ленточек у себя на бедре.

Пылкая танцевальная мелодия, доносившаяся снизу, утонула в аплодисментах.

Ваун замечтал, будто он хватает эту рыженькую, чтобы потанцевать, чтобы заняться вещами, более милыми сердцу и уму. Фейрн. Хриплый голос разрушил сладкий сон.

— Каковы планы Патруля?

— А что Патруль? Патруль гоняется за собственным хвостом.

Мэви задумчиво оглядела его.

— Ты это знаешь, или это предположение?

— Я это знаю.

Тут Ваун вспомнил, что особых успехов во вранье с Мэви он никогда не имел, но поздно.

— Ты хочешь сказать, что Рокер вдруг доверил дело тебе?

— У него сейчас нет другого выхода, согласись. Мэви подумала-подумала, потом хихикнула. Она как будто решила, взметнув ленточками, словно потоком серебряных звезд, подвести под разговором черту.

— Согласна. Но ведь он за это получает, ведь так? Ведь для этого-то и существует Патруль?

— Откуда тебе известно, что в Кабинете пока не в курсе?

Она вздохнула.

— Я — министр финансов Содружества. Ох, Ваун! Ты что, правда не знал?

Это ее огорчило больше, чем новость про Q-корабль. Какая ей в самом деле разница, знает он или нет? Что это за женщина, если тщеславие для нее идет впереди судеб планеты?

— Я даже толком не знал, где я вообще нахожусь. Я нечасто бываю

в этих местах.

Недалеко от этого маяка располагался Хайпорт, и, как правило, — если ему доводилось пролетать мимо — он там и останавливался.

— Верно, — в очередной раз вздохнула она.

Тишина… Злоба разобрала его, когда он обнаружил, где путешествует его взгляд — по залитым серебряным светом звезд тропкам, по таким знакомым изгибам и не раз хоженным колеям, заглядывая в глубь особенно достопримечательных мест.

Было время, когда ему все это было знакомо, как никому. Теперь это, скорее всего, эзотерическим знанием уже не назовешь. Все карты опубликованы в широкой прессе…

Вдруг там, где играл оркестр, чей-то голос затянул песню. Целый хор мужских голосов присоединился к нему через мгновение.

Ваун вскочил на ноги, прежде чем сам успел это заметить.

Мэви недовольно надула губы.

— Подожди! Не уходи! Я скажу им, чтобы прекратили.

— Пора, — сказал он. — Чем дольше я буду здесь сидеть, тем больше мы неприятного напомним друг другу. Хорошо здесь. Мне понравилось. И ты молодец министр.

Шлюхи всегда успевают в политике, это у них врожденное.

— Спасибо, Ваун.

Здесь хорошо.

Если Q-корабль — действительно снаряд, то хорошо здесь будет не дольше одиннадцати Недель.

Она тоже приподнялась, ему на мгновение показалось, что она собирается его поцеловать, но благоразумие, по счастью, возобладало, хотя небольшая хрипотца прокралась в ее прощальный смешок.

— Вэлхэл теперь, наверное, и не узнать, да? Все изменилось?

Нет, она не решится, не сможет. Не забывай о шпионаже. Не забывай о предательстве.

— Нет, не узнать. Прощай, Мэви.

Идиотское песнопение набирало обороты, скручивая его нервы, будто жгуты.

Она повернулся, сделал два шага…

— Ваун?

Он остановился, стал ждать.

— Что ты ищешь? Ваун развернулся.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду — что я ищу?

Ненависть, прозвучавшая в его голосе, заставила Мэви слегка отпрянуть, но она снова сделала шаг вперед.

— Так… странно. Ты вечно за чем-то гоняешься. Просто мне любопытно, за чем.

— Бабы! Бабы, бабы, еще и еще. Блондинки, брюнетки…

— Да хватит чушь молоть! Есть многое в жизни, кроме траханья, ты это не хуже меня знаешь. Ты-то как раз это лучше других знаешь. Но нет, жалости в тебе нет. Охота, только охота! Даже тогда мне это было очевидно… тогда… когда я тебе принадлежала душой и телом…

— Ха! Телом — может быть, но еще был Рокер, и ему…

— Даже тогда! У тебя было все, Ваун, все, о чем может мечтать мужчина. Но нет, ты все равно за чем-то гнался, а я так и не поняла, за чем. И сейчас не понимаю… Вот мы встретились сегодня снова, и что я вижу? Ты по-прежнему куда-то спешишь. И я хочу-таки понять — ради чего?