Герой
Шрифт:
По щиколотку в воде, он двинулся в обратном направлении, чтобы не оставлять следов. Сейчас он найдет место, где дархел выбрался на берег, и пойдет по его пути, след в след. Подкрадется к нему сзади и завершит начатое.
Кинжал шел, не спуская глаз с прибрежных кустов, чтобы не пропустить что-нибудь характерное… как, например, вон ту примятую траву или поломанные ветки. Здесь недавно кто-то был. Ага, отпечаток ботинка на песке. Теперь придурочный эльф в его руках. Кинжал самодовольно улыбнулся.
В воде Хорьку стало легче. Все тело горело от полученной раны, усиленного обмена веществ, боли и стресса. Уже давно он переключил свой костюм на теплопроницаемость, но от этого было мало толку. А вода сняла с ног давление и тяжесть. Хорек не
Хорек вытащил палку и попробовал воткнуть ее в дно. Получилось. Он подтянулся, выдернул ее и снова воткнул в ил чуть ближе к берегу. Такой способ передвижения был медленный и не очень удобный, но экономил силы и позволял хоть как-то противостоять течению. И еще можно было легко определять глубину.
Наконец колени Хорька уперлись в дно, и он пополз на четвереньках, увязая в иле и рискуя наткнуться раненой ногой на какой-нибудь камень. К тому моменту как разведчик выбрался из воды, он был весь испачкан отвратительно пахнущей грязью. Берег с этой стороны оказался довольно крутым, и прежде, чем Хорек почувствовал под собой твердый грунт, пришлось еще пересечь полосу болотистой местности. Двигался он относительно быстро. Здесь разведчик был в безопасности: вряд ли Тирдал или Кинжал забрели так далеко.
Подняться на ноги оказалось очень трудно даже с палкой. Какая пытка. Эта мысль не очень-то помогала отвлечься, и Хорек сквозь стиснутые зубы прошептал, обращаясь к самому себе:
– Болит, стерва, – и даже чуть заметно улыбнулся, хотя из глаз текли слезы.
Полегчало. Иногда ругаться даже полезно. Например, в таких случаях. Теперь разведчик двигался уверенным прихрамывающим шагом, ставя ноги чуть под углом к поверхности почвы и помогая себе костылем.
Правая нога слушалась почти как обычно, только казалось, что в ботинок насыпаны раскаленные угли. При передвижении левой становилось гораздо хуже. Всякий раз, когда вес тела целиком перемещался на какую-нибудь одну ногу, Хорек вздрагивал и крепче стискивал зубы.
Довольно быстро разведчик добрался до места, где кто-то или что-то вылезло из воды. Он снова опустился на четвереньки и легко, словно ящерица, проскользнул сквозь пушистые кусты, которые сразу сомкнулись. Разведчик полз, не выпуская из рук винтовку, и все время ставил левую руку немного впереди, а правую – с прикладом – чуть сзади, чтобы в любой момент можно было начать стрельбу. Костыль, теперь прикрепленный к ранцу, стучал сзади по шлему. Голова вспотела и ужасно чесалась.
Хорек вскоре понял, что отпечатки ботинок, которые он видел перед собой, принадлежат Кинжалу. А что же тогда за след странной формы? Вот дерьмо. Значит, эти двое уже встретились. Отвратительно.
Хорек нашел кусок грязи, отвалившийся от ботинка Кинжала, и внимательно пригляделся к нему. Судя по тому, что грязь еще не высохла и следы совсем свежие, стрелок прошел здесь пять-десять минут назад. А следы у Тирдала более старые. Он был здесь полчаса назад, хотя точно сказать было нельзя, не зная состава местной грязи. Получается, предатели по-прежнему идут к месту сбора.
Пока они двигаются, Хорьку их не догнать, но они явно устроят привал, когда встретятся. Сначала надо пристрелить Кинжала. У него дальнобойное оружие, и ему легче убивать. Хорьку вспомнилось то соревнование в меткости, которое снайпер выиграл у Тора, и поежился, словно от холода. Да, Кинжала надо убить первым, и как можно скорее. Что собой представляет дархел, непонятно, однако он явно стреляет и маскируется хуже.
Предатели и не подозревают, что их кто-то преследует. А это значит, что хватит думать – пора действовать. Хорек с помощью костыля поднялся на ноги и прибавил
Угорья, по которым двигался Тирдал, густо заросли лесом. Поэтому дархел старался идти быстро. Деревья – хорошее прикрытие. Но они также и помеха – сложно пробираться сквозь переплетения корней и цепкие ветки низкого кустарника. Этот лес совсем не похож на искусственно выращенные рощицы и полудикие степи дархельских планет. Такие леса, как здесь, существовали на цивилизованных планетах давным-давно. Ничего хорошего в них не встретишь. Вдобавок Кинжал идет по пятам. И засаду тут не устроишь, оставляя за собой почти что колею. Попробовать научиться быть невидимым? Еще одна проблема заключалась в том, что после форсирования водной преграды и увлекательной прогулки по девственному лесу с пробитой грудью и артефактом на плече значительно уменьшилось количество жира в организме. Сила и выносливость тоже имеют свою цену. И хотя организм дархелов использует более эффективный эквивалент аденозинтрифосфорной кислоты, отсутствие долгосрочных запасов энергии в виде жировой прослойки влечет за собой использование в тех же целях мышечной массы. Так что через пару дней, проведенных без подходящей пищи и при больших физических нагрузках, Тирдал значительно ослабеет. Это очень плохо. К тому же уменьшение количества сахара в крови замедлит все реакции.
Еда, выдаваемая конвертером, была «приготовлена» из растительных материалов. Поэтому она восполняла необходимый запас полисахаридов, но в ней почти не было белков и жиров. Есть какие-то растения, которые могут дать и то и другое, да нет времени и умения, чтобы их разыскать. Значит, придется есть мясо. Тирдал мог это сделать, хотя и ненавидел мясное. Каждая его клеточка восставала против такой еды.
Путь сенсату преградил еще один ручей, текущий меж мшистых камней. Здесь можно легко найти и поймать какое-нибудь съедобное животное. Тирдал сбросил на грунт свой груз, приблизился к ручью и медленно наклонился над водой, стараясь не спугнуть вероятную ползающую и плавающую добычу. Он опустил руку в воду и попытался уцепиться за скользкое создание. Безуспешно. И в другой раз рука схватила пустоту. В третий раз Тирдал, изловчившись, поймал тритона за хвост. Хвост был тут же отброшен, и тритон скрылся среди камней. После шестой попытки животное извивалось в плотно сжатой руке Тирдала.
Тритон был скользким. Для дыхания он использовал наружные жабры, хотя конечности у него были совсем как у земноводного. По-видимому, он принадлежал к третьему роду животных, обитающих на этой планете, который роботы-разведчики не обнаружили. А может, речь шла об одной из ранних ступеней развития местных млекопитающих. Как бы то ни было, скользкое создание – отличный источник белков животного происхождения. По результатам сканирования оно даже съедобно.
Получится ли его съесть?
Теперь проблема была единственно в отвращении, испытываемом дархелом к мясу; вид борющегося за жизнь тритона пробудил в нем такие дремучие инстинкты, о существовании которых он только смутно догадывался. Ведь дархелы были продуктом генетической модификации хищных животных. Тал-железа, чувствуя приближающийся момент убийства, стала сокращаться, словно перед оргазмом. Если ей удастся выйти из-под контроля собранной в кулак воли Тирдала, она выплеснет свое содержимое во внутреннюю среду. Все реакции в организме станут протекать с огромной скоростью, и включится генетический механизм предотвращения насилия, «зомбирования», созданный ушедшими в небытие алденатами. Пусть эти хреновы пацифисты горят в аду.
Особые рецепторы, придуманные гнусными алденатами, находятся в мозгу дархела и сразу отреагируют на повышение уровня тал-гормона. И тогда Тирдал войдет в состояние, которое называется «линтатай». Будет сидеть здесь абсолютно счастливый и довольный жизнью, пока не появится снайпер и не убьет его. Или пока сам не загнется от обезвоживания, потому что не сможет ни пить, ни есть, ни вообще что-либо делать без приказа алденатов.
Тирдал боролся за свою жизнь с самим собой.
Используя внутренние резервы для умений Джам, которые он оттачивал уже много лет, сенсат обуздал наконец свои неосознанные желания.