Герой
Шрифт:
Кинжал сосредоточенно изучал коробку. Его пальцы скользили по выпуклым надписям, вероятно составлявшим когда-то панель управления.
– Что это за штука и почему она здесь? – задумчиво произнес стрелок.
– Возможно, мы никогда и не узнаем, – сказал Благовест. – Одни открываются только в стазисном поле. Другие настроены на самоуничтожение. Третьи просто выведены из строя. Но то обстоятельство, что этот прибор подает признаки жизни, обнадеживает.
– Как вы думаете, что бы это могло быть? – спросил Кинжал, не отрывая пристального взгляда от артефакта.
– Не знаю. Может, фрагмент системы управления звездолетом? Хотя вряд
– Вот это точно место соединения двух частей. – Снайпер показал на забитое грязью углубление. – Но как заставить его открыться, я без понятия. Мы будем нести эту бандуру по очереди?
– Нет, Кинжал, – возразил с улыбкой Благовест. – В таких случаях всю ответственность за груз берет на себя командир, освобождая подчиненных от лишних, не входивших в план переживаний. И если мы потеряем эту штуку, то виноват буду только я.
– Ага. Представляю себе: "Знаете, мы там нашли одну алденатскую штуковину, но уронили ее в озеро. Какая жалость! И все же это было здорово". Могу себе вообразить, как отвиснут челюсти у начальства.
– Ясное дело. Ладно, упакую ее хорошенько. А разговоры на сегодня закончены. Спокойного сна!
– Спасибо, сэр. Нынче я дежурю первым? Включить на всякий случай дополнительные сенсоры?
– Да, конечно.
Снайпер ползком отправился на свое место. Капитан заметил, что Кинжал становится славным малым, когда затронуты его интересы. А вот скука делает его невыносимым.
Пришло время перекусить – один из самых приятных моментов на задании. Облака на востоке заалели, предупреждая о скором восходе; разведчики вскрыли пакеты с едой.
Голод, так же как долгие тренировки, помогал забывать о сне.
– Опять тунец, – выругалась Куколка. – Кто-нибудь ест эту дрянь?
– Извини, но на сегодня у меня блинчики с мясом, и я не меняюсь, – сказал Тор.
– А-а, ладно. – Куколка обреченно вздохнула. – Как-нибудь съем.
– Пойду отолью, – сказал Кинжал, направляясь к большому камню.
– Надо было помочиться в реку, как мы, – хихикнул Тор, и тут увидел, что Кинжал отходит все дальше, а за спиной у него винтовка. – Эй! Твоя траншея в другой…
Зайдя за камень, Кинжал вынул из кармана костюма нейронную гранату и бросил в товарищей по отряду.
ГЛАВА 10
Тирдал почувствовал исходящую от Кинжала агрессию. Она казалась почти осязаемой. Ощущение было настолько сильным, что между сенсатом и снайпером на несколько секунд установилась прочная ментальная связь. Тирдал чувствовал грубую ухмылку стрелка, словно сам улыбался; он видел, как летела граната, словно сам ее бросил. Внезапно перед глазами сенсата промелькнул ядозуб, хищник с Шартана. Кинжал не просто совершал массовое убийство, он наслаждался происходящим. Тирдала поразило сильнейшее чувство, похожее на оргазм, овладевшее стрелком. Может, сенсат и не всегда мог правильно понять, что ощущает человек, но такое чувство было невозможно ни с чем спутать.
Все это промелькнуло в голове Тирдала за мгновение. Он осознал, что сделать уже ничего нельзя. Луч импульсной винтовки пройдет как раз сквозь булыжник, который Кинжал использует для прикрытия от излучения. Но граната уже в воздухе. Тирдал вскочил на ноги. Не было времени на то,
Дархел знал, что нужно делать. Нет ни малейшего шанса спасти людей: он просто не успеет добраться до гранаты и отбросить ее на безопасное расстояние. Все, что сенсат мог, – это избежать смерти самому и спасти артефакт, которым стремится завладеть предатель.
Но, чтобы успеть хотя бы это, нужно использовать тал-гормоны. Проблема.
Тирдал призвал на помощь свой тал. Он выпустил из-под контроля естественную злобу на измену снайпера, чтобы она преодолела внутренние барьеры дархельского организма. Прикосновение чистой злобы заставило особую железу выпустить порцию гормона в нервную систему, и восприятие у Тирдала значительно обострилось, а все вокруг как бы замедлило ход. Это давало сенсату преимущество перед смертью.
Во взгляде капитана сквозил ужас. Тирдал оставил это без внимания. Добрый, умный Благовест был уже мертв, сам того не осознавая. Сильным ударом ножа Тирдал почти отсек командиру кисть руки и завладел артефактом. После этого он повернулся и допрыгнул до стоящего сзади булыжника. Он видел, как очень медленно меняются выражения лиц Шивы и Куколки, понявших, в чем дело. Его взгляд раздвоился: правым глазом он наблюдал, нет ли опасности справа, а левым следил за приземляющейся гранатой. Люди так не могут, вспомнилось дархелу. Это может сослужить ему службу.
У Тирдала оставались его винтовка и костюм. Плохо, что он потерял рюкзак. Но, если между сенсатом и гранатой окажется спасительный кусок гранита, Кинжал, пожалуй, узнает пару интересных вещей про дархелов.
Например, он узнает о том, что больше всего на свете дархелы ненавидят предателей. По крайней мере Бэйн Сидх.
Он подпрыгнул высоко вверх, затем, оттолкнувшись рукой от камня, чтобы скорректировать направление, сделал в воздухе над булыжником кувырок назад и растянулся на траве. Рука, ставшая тверже гранита, оставила на вершине камня отчетливый след. За такой неудачный прыжок Тирдала вряд ли похвалили бы на занятиях. Он почувствовал, что вывихнул плечо.
Когда граната бесшумно сработала, сенсат лежал, не поднимая головы. Стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы предотвратить линтатай, Тирдал перекатился на живот и стал стрелять в ту сторону, откуда прилетела граната. Спокойно. Он стреляет всего лишь по камням и грязи. Если там окажется снайпер, это будет просто несчастный случай. Это не убийство. Не убийство.
Когда Тор заговорил, Хорек повернул голову и сразу почувствовал: что-то не так. Он сначала не понял, что за предмет вылетел из-за камня, но тотчас осознал грозящую опасность.
К счастью, он сидел спиной к Тору и Куколке, прислонясь к небольшому обломку породы, чтобы создать хотя бы иллюзию обособленности. Хорек шлепнулся в грязь, надеясь укрыться. Что мог бросить этот придурок? Пусть лучше товарищи посмеются над его испуганным и перепачканным лицом, когда раскроется шутка. Просто неудачная шутка.
Разведчик почувствовал, как его опалило, и понял, что ранен. Мгновенная судорога, острая боль и вспышки в глазах малоприятны, но свидетельствуют о том, что он еще жив. Чтобы побороть боль, Хорек сконцентрировался на этой мысли. Вскоре вернулось ощущение времени и пространства, хотя ноги по-прежнему конвульсивно подрагивали. Все тело Хорька было скрыто за камнем, торчали одни голени, и их задело излучением гранаты. Теперь больно. Чертовски больно.