Герой Веков
Шрифт:
В них не было правды. Он говорил, что все на свете стремилось к разрушению, но злился из-за равновесия. Предупреждал, что она сумеет лишь разрушать, но Вин не верила, что он и впрямь останавливал ее из-за доброты. Он хотел, чтобы она разрушала.
Должен быть и другой путь. Вин осознавала себя противоположностью Разрушителя и могла спасти этих людей, если бы он не остановил. Только она пока не обладала нужной аккуратностью. Дело было не в силе, а в самой Вин. Разрушитель останавливал, чтобы она не научилась тому, чему научился Вседержитель, и не могла обращаться с силой более умело.
Отвернувшись от Разрушителя,
Понимание пришло, когда Вин оказалась в Лютадели. Развалины дворца полыхали. В ярком свете смутно угадывались знакомые очертания…
Шпили. Металл. Вот что испускало свет.
«Я была права. Металл — это сила, и потому Разрушитель не может читать то, что написано на стали».
Вин отвернулась от ярко светящегося шпиля. Разрушитель был рядом — как обычно, наблюдал за ней.
— Я был удивлен, когда Охранитель захотел сотворить вас, — в голосе Разрушителя проскользнули нотки любопытства. — Вся прочая жизнь в этом мире подчиняется законам природы. Она уравновешена. Но Охранитель… он намеревался создать нечто, неподвластное равновесию. Нечто, способное и хранить, и разрушать. Нечто, обладающее формой. Я был заинтригован.
Мне кажется странным, что он растратил так много себя, создавая вас. Зачем ему понадобилось слабеть, в конечном счете позволяя мне уничтожить мир, лишь ради того, чтобы человеческий род получил право на жизнь? Я знаю, что другие называют жертвой его смерть ради моего заточения, но это не жертва. Жертву он принес намного раньше.
Охранитель попытался меня предать, лишить свободы, однако не смог остановить — всего лишь замедлить ход событий. Воспрепятствовать. Отложить. В тот день, когда мы вас создали, равновесие было нарушено. Я стал сильнее. И он об этом знал.
Вин нахмурилась — или, по крайней мере, ей так показалось, хоть у нее больше и не было тела. Эти слова Разрушителя…
«Он говорит, что стал сильнее… Но ведь мы равны. Он снова лжет?»
Нет… он не лгал. Своим расширяющимся разумом Вин понимала, что Разрушитель верил в то, что говорил. Он и в самом деле считал, что каждое ее действие лишь помогало ему. Видел мир сквозь призму разрушения.
И Разрушитель не лгал о том, что был сильнее. Однако на данный момент их силы были равны. Значит…
«Где-то есть еще одна составляющая Разрушителя, — сообразила Вин. — Охранитель стал слабее, потому что пожертвовал частью себя, чтобы создать человечество. Не сознание — его он использовал, чтобы сотворить тюрьму для Разрушителя, — а часть собственной силы».
Видимо, ее ранняя догадка была верна. Охранитель где-то спрятал то, в чем была сконцентрирована сила Разрушителя. Атиум. Разрушитель и впрямь был сильнее. Точнее, он должен стать сильнее, заполучив последнюю часть себя. И тогда он уничтожит мир, потому что равновесие в нем нарушится.
Вин раздосадованно закружилась — мерцающим облаком белого тумана, чьи тонкие отростки охватывали весь мир.
«Я еще так много не знаю…»
Это представлялось
Она видела, как планы Разрушителя воплощались в жизнь. Видела, как он исподволь воздействовал на Вседержителя на протяжении тысячи лет. Даже когда Рашек овладел силой Охранителя, Разрушитель шептал ему на ухо секреты гемалургии. И Рашек подчинялся, сам того не осознавая: создавал целые армии слуг, которые в нужный момент перешли на сторону Разрушителя.
Видела, как колоссы идут на Лютадель.
— Стоит отдать тебе должное, Вин. — Разрушитель завис неподалеку. — Ты уничтожила моих инквизиторов. Всех, кроме одного. Их было сложно сделать. Я…
Вин перестала его слушать, по крайней мере большей частью своего разума. Что-то другое привлекло ее внимание. Что-то приближавшееся к Лютадели, летящее на копьях из света.
Эленд.
Я оглядываюсь назад и понимаю, что мы должны были заметить связь между туманом, алломантией и силой Источника Вознесения. Ведь алломанты не только могли видеть сквозь туман — он еще и притягивался к телу человека, который применял тот или иной вид алломантии.
Еще более красноречивым являлся тот факт, что туман отталкивался от гемалургов. Чем ближе человек находился к Разрушителю, чем сильней подвергался его влиянию и дольше носил в себе гемалургические штыри, тем значительней было расстояние, на которое отдалялся туман.
77
Эленд в растерянности стоял посреди развалин Кредикской Рощи, пытаясь осознать масштаб разрушений.
Это казалось… невозможным. Какая сила способна сравнять с землей столь огромное, величественное здание? Устроить подобный разгром, развалить на части и разбросать обломки по всем окрестным улицам? И центр воздействия неведомой силы находился здесь, в самом сердце бывшего средоточия силы Вседержителя.
Раскидав обломки, Эленд обнаружил под ними нечто, напоминающее кратер. Огляделся, рассматривая упавшие каменные блоки и шпили.
— Вседержитель…
Он негромко выругался, не в силах сдержаться. Неужели что-то случилось с Источником Вознесения? Может быть, он взорвался?
Эленд повернулся и окинул взглядом Лютадель. Та казалась пустой. Город, крупнее которого не было во всей Последней империи, центр его владений, был пуст. Повсюду виднелись руины, добрая треть сгорела, а Кредикская Роща рассыпалась, словно ее раздробил чей-то божественный кулак.
Бросив монету, Эленд понесся прочь, вновь устремившись туда, куда собирался попасть изначально, — в северо-восточную часть города. Он пришел в Лютадель в надежде отыскать Вин, но отклонился от цели, свернув на юг, чтобы обогнуть широкую полосу лавы, текущую по равнине возле горы Тириан. Это зрелище, вместе с лежащей в руинах Лютаделью, императора крайне встревожило.