Герой (СИ)
Шрифт:
— Да уж постарайся, — Фариам серьезно кивнул и глянул на меня. — Больше вопросов нет?
— Есть. Как насчет передачи способностей? Или вы уже забыли про это дело? Много сразу я передать не смогу, но хотя бы интуицию скопировать нужно обязательно.
Все присутствующие согласились, и так как Ренарду эта операция была уже не нужна, я быстро сделал три копии своего радужного цветка и передал их остальным. Также я поделился с Миром своими навыками Рассветной Школы, а у Ваза еще и умудрился банально спереть знание темноэльфийского языка, который у лесных эльфов назывался староэльфийским и изучался только энтузиастами, которым я никогда не являлся. А тот эльфийский, на котором говорил я, в
После этого совет официально завершился, и все разошлись, давая возможность солдатам собрать штабную палатку. Мирин и Ваз ушли к своим, чтобы проконтролировать окончание сборов, а Ренард простился уже насовсем, забрав мою книгу и отправившись заниматься проблемами выселения, Напоследок он попытался меня еще раз уговорить отправиться к своему народу, но я лишь ответил:
— Нет, брат, у меня свой путь.
Потом я обнял повесившего нос Ренарда, посоветовал не раскисать, и пожелал удачи. Фариам тоже пожал руку своему новому брату и тепло с ним попрощался. Когда тот умчался, пообещав через некоторое время доставить Викерна под конвоем, король без обиняков спросил:
— И о чем ты хотел поговорить?
— О кошках! — ответил я.
— Каких кошках? Алекс, хватит ерничать!
— Нет, я серьезно, проблема в моих Кэльвах. Дело в том, что умер-то я без дураков, поэтому клятва верности нас уже не связывает. Вчера я осмотрел мельком своих парней и заметил, что то плетение, которое я им ставил в ауры, тоже частично разрушилось… Хотя, далеко не частично, чего уж тут лукавить. Видимо, в моей ауре было столько энергии, что она сожгла не только основное плетение, но и спалила все каналы связи с парнями, затронув при этом и их самих. В общем, остались от моих плетений жалкие ошметки, которые практически ни на что влиять не могут, так как энергию совсем не потребляют, но все еще могут быть опасны, так как их действие я предугадать не могу. Ясно одно — базовые постулаты клятвы они держат, то есть ребята ни отряд, ни страну предать не смогут, но вот все остальное безвозвратно утрачено. Так что я не могу больше оставаться их командиром… Да и не хочу, если честно. Навоевался уже по самое не могу! Придется тебе принимать их к себе на службу уже как вольных наемников, и использовать либо в качестве личной гвардии, либо как телохранителей, или же еще как-нибудь. Главное, что они в армии уже оставаться не могут. Бывшим наемникам — по кодексу не положено, а старожилам — как-то не по совести.
— Это ты так тонко намекаешь, что я с ними должен контракт подписать и оплату повысить? — усмехнулся Фариам.
— Нет, это я тебе прямо говорю — должен! Иначе просто уйдут они со службы, так как штраф вполне могут выплатить, да и подадутся на вольные хлеба, а тебе оно надо? Таких профессионалов терять?
— Алекс, не кипятись, — миролюбиво сказал король. — Я понимаю, что ты за своих ребят стоишь горой, и обижать их никак не собираюсь. Признаюсь тебе, я и сам думал широко использовать их таланты в… определенных целях.
— Да не темни уже, — махнул рукой я. — Хотел сделать из них разведчиков, чего уж тут скрывать.
— Ну… в общем, да. А ты уверен, что они не откажутся от моего предложения, когда ты уйдешь?
— В большинстве уверен, а некоторые наверняка захотят оставить
— Когда станешь это с ними обсуждать, пообещай всем, кто останется, полсотни золотых в месяц и жилье в столице, — сказал Фариам.
— Всего полсотни? — удивился я, вспомнив грабительские цены Марда.
— А чем тебя не устраивает эта цифра? Да у меня сотники получают меньше!
— А они обладают умениями Рассветной школы? — ехидно заметил я. — Да, кстати, а где мастер Лин? Что-то я его не видел. Он хоть не сильно пострадал?
Фариам опустил взгляд, но подтвердил:
— Нет, даже царапины не получил ни одной. Он еще вчера собрал всех своих учеников… тех, кто остался в живых, и отправился прямиком в столицу.
— Мда… — протянул я.
Нет, я понимаю, что потери в войне неизбежны, но вот Лина было очень жалко. Лишиться в одночасье стольких своих воспитанников… Но, нужно признать, помощь он нам оказал просто неоценимую. Если бы не его ученики, вряд ли наше войско смогло бы удержать строй.
— Фар, а проясни мне еще один момент, — свернул я разговор в сторону, вспомнив о маленькой неувязке. — Если всех погибших похоронили еще вчера, то почему мне не пришлось выкапываться из общей могилы? Или вы предполагали возможность моего возвращения?
— Алекс, особ королевской крови не хоронят рядом с простолюдинами. Так что твое тело просто приготовили к отправке в Гномьи горы, чтобы со всеми почестями поместить в старинный склеп семьи эр'Таррин, — пояснил брат.
— Вот оно что… — протянул я.
В этот момент мой желудок жалобно квакнул, напоминая о себе.
— Слушай, у тебя пожрать ничего нет? — поинтересовался я у Фариама.
— Нет, — с улыбкой садиста ответил король. — Меньше спать нужно было! Пришел бы утром, позавтракал бы со всеми.
— Ох и злые вы все! — вздохнул я и пошел к своим ребятам, оставив Фариама разбираться с хозяйственниками и подошедшими командирами.
Когда я вернулся к парням, уже полностью собравшимся и готовым отправиться в обратный путь, то наткнулся на внимательные взгляды, в которых прочел ожидание и плохо скрываемое веселье. Недоумевая, к чему бы это, я жалобно спросил:
— Парни, у вас пожрать что-нибудь есть?
Мой вопрос был встречен диким смехом. Парни ржали, как кони, хватаясь за животы, а Крот хлопнул Даркина по плечу и произнес свое традиционное «Я же говорил!». Как мне объяснили отсмеявшиеся ребята, они поспорили по поводу того, какими будут мои первые слова, обращенные к ним. Даркин, оказавшийся в меньшинстве, заявлял, что первым делом я спрошу, все ли готовы, а вот Крот оказался намного догадливее. Когда Трит опять не дал голодающему мне преждевременно скопытиться и выделил еду из своих запасов, остальные начали делиться впечатлениями о похоронах. Нет, рассказывали не о том, кто сколько трупов закопал, а о том, что кочевники оказались довольно богатыми личностями, поэтому состояние ребят в среднем увеличилось на тридцать золотых, не считая украшений. По-моему, именно из-за этого работали все, не покладая рук, так как по закону военного времени на трофеи простых солдат никто и не думал покушаться.
Когда я закончил жевать, утихомирив вопли разгневанного желудка, то попросил всех собраться вместе и послушать. Парни моментально поутихли и насторожились, поняв, что я не шучу.
— В общем так, по прибытию в столицу я сниму с себя полномочия вашего командира, — без обиняков сказал я.
Переждав бурю вопросов и волну удивления, хлынувшую от парней, я поднял вверх руки, призывая к тишине, и продолжил:
— Парни, скажу вам честно, я просто не могу больше быть вашим командиром, потому что клятва нас больше не связывает.