Герой (СИ)
Шрифт:
Фариам поведал, что пока никаких святых делегаций во дворец не приходило, но расслабляться еще рано и мне придется завтра опять проводить прием, посвященный какому-то герою древности. Я в ответ возмутился, стал кричать, что он вовек от меня не откупится, но все же согласился на компенсацию в виде шести сотен книг, которые находились в его загородной резиденции. Их я немедленно передарил Снежане для изучения, чем вызвал ее бурный восторг. Наверное, именно разговор с ней помог мне отдежурить еще один дворцовый прием. И хотя к ночи я уже был готов поубивать всех присутствующих, мне удалось более-менее достойно завершить
На следующий день состоялся праздник, посвященный торговле, где мне опять нужно было провести прием всех видных торговцев Мардинана, пока король в спокойной обстановке мог пообщаться с избранными акулами бизнеса. В этот раз я по просьбе Фара изображал прожженого торгаша, чему очень помогла беседа с Кариэлем и встреча с Пароником. С ден Варреном мы, соблюдая таинственность, уединились в уголке, порождая множество предположений окружающих, и спокойно поговорили о всяком разном. Торговец похвастался успехами Алена, который всерьез начал обучаться искусству боя и поведал, что Лин недавно проводил новый набор в свою школу. А с Пароником вообще удачно вышло. Дело в том, что мастер оказался предусмотрительным и захватил контракт, который я тут же подмахнул на глазах у всех. После этого торговцы, приглашенные на прием, убедились, что я не только сведущ в их деле, но и обладаю огромным влиянием в Мардинане.
А после приема состоялся Большой Торговый Совет, который проводил уже сам король. Фар в короткий срок добился принятия десятка различных законов, разработанных, как он сказал присутствующим, по моим подсказкам. Именно тогда я понял, зачем понадобился весь этот цирк на приеме, а заодно узнал кое-что о принципах власти в королевстве. Оказывается, королю мало написать указ и придумать закон. В том случае, когда это касается жизни всего государства, собирается Большой Совет в той отрасли, которую это затрагивает, и обсуждает пользу законов. Если большинство членов совета считает, что законы плохие, они отправляются в туалет в качестве понятно чего, а если хорошие — тут же вступают в силу и не могут быть отменены.
Так как самые влиятельные торговцы, с которыми я встречался еще в первый день пребывания во дворце, единогласно высказались в поддержку законов, да еще и я вставил свое веское слово, то вся остальная мелкая шелупонь последовала за лидерами, и законы были приняты практически единогласно. Кстати, голосование было открытым, что очень облегчало работу. После совета Фариам был счастлив до безумия. Оказалось, что на такой хороший результат он не рассчитывал, и морально был готов к тому, что пару законов присутствующие отправят в утиль. Однако благодаря мне все получилось просто великолепно, и никто из присутствующих не посмел вылезать с возражениями.
Я даже загордился, хотя прекрасно осознавал, что сам в принятых законах почти ничего не понимаю. Вот только вся гордость резко улетучилась, когда брат попросил меня провести День Города. Сразу стала понятной и его предшествующая похвала в мой адрес, и тонкая лесть, но отказаться я снова не сумел, и решил выручить брата в последний раз. На следующий день мне, замещая Фариама, пришлось мотаться на Ветерке по всему городу, проводя торжественные церемонии, открытие новых торговых лавок, питейных заведений и прочего. Потом настал День Памяти, когда вместе с Фариамом
В общем, когда я внезапно осознал, что началась вторая десятица моего пребывания во дворце, а всем этим приемам и праздникам нет конца и края, то подошел к Фариаму, который в тот момент обсуждал что-то в библиотеке с двумя своими советниками и просто посмотрел на него. Брат сразу понял, что его собираются убивать, и быстренько завершил разговор. Когда за советниками закрылась дверь, я прямо спросил:
— Когда все это закончится?
— Что это? — удивился Фариам.
— Дурачка-то не включай! Сколько я еще буду заниматься всякой ерундой?
— Алекс, ну еще один день потерпи…
— Хватит! — оборвал его я. — Натерпелся! Еще одного приема я не выдержу, а твоя знать просто не переживет. Меня уже достали все их мерзкие лицемерные рожи, видеть их больше не могу! И если ты серьезно рассчитываешь опять отправить меня на прием, то через пять минут после его начала в твоем саду останутся только трупы!
Фариам удивленно посмотрел на то, как я в ярости сжимаю кулаки и сказал:
— Ладно, убедил. В принципе, семьдесят фляжек — неплохой результат.
— Каких фляжек? — не понял я.
— Лимэля, — видя, что я поостыл, с ироничной улыбкой сказал Фариам.
— Поясни, — буркнул я.
— Понимаешь, мы с Вазом поспорили, сколько ты продержишься у меня во дворце. Он утверждал, что меньше трех дней, поэтому мы договорились, что если ты в течение трех дней покинешь Мард, я плачу за весь поставляемый Фантаром лимэль двойную цену, а если ты выдержишь этот срок, то Ваз предоставляет десять фляг за каждый следующий день абсолютно бесплатно. Так что я и говорю, семьдесят — неплохое достижение. По правде сказать, я рассчитывал максимум на тридцать.
— … тебя … в … через …, да так чтобы …! — не сдержался я.
— Ого! — восхитился брат. — Хорошо сказал.
— Это значит, пока я мучаюсь, ты лимэль зарабатываешь? Да если бы ты мне сразу сказал, я бы этого лимэля тебе наварил за один день дофига и больше! Я-то думал, что тебе действительно нужно было отвлечь знать от своих дел, а ты просто банально надо мной издевался? И на церковников тебе было плевать с высокой колокольни, ведь ты понимал, что их претензии легко можно опровергнуть. Но святые отцы предоставили тебе такой хороший предлог меня задержать, что ты не мог им не воспользоваться! И я ежедневно прилагаю титанические усилия, буквально душу выворачиваю, а ради чего? Ради дурацкого спора, который ничего не стоит?
Я замолчал и внезапно обнаружил, что снова сжимаю кулаки. Так, необходимо успокоиться, иначе брат сейчас получит по зубам. Да, он это заслужил, но беззубый король будет для своих подданных отличным поводом для шуток, а достоинство семьи нужно оберегать. Я сделал глубокий вдох, постарался расслабиться и поинтересовался:
— Значит, делали на меня ставки, как на беговую лошадь? Так почему же ты еще и с Миром не догадался поспорить?
— Пятьдесят, — смущенно ответил Фариам.
— Что пятьдесят?