Герой Саламина
Шрифт:
Так вот искали союзников защитники Эллады — и никого не нашли. Никто не верил, что Эллада может победить персов, а гибнуть вместе с Элладой никто не хотел.
Неожиданно на Истм пришли посланцы из Фессалии от фессалийского народа.
— Эллины! — сказали они. — Чтобы спасти Фессалию и Элладу от ужасов войны, нужно закрыть Олимпийский проход. Несмотря на то, что наши предатели Алевады перешли на сторону персов, мы, фессалийцы, готовы преградить путь врагу. Но и вы должны послать туда войско. Если вы этого не сделаете, то знайте: мы будем вынуждены сдаться персидскому
— Надо сделать так, как говорят фессалийцы, — сказал Фемистокл, — надо послать войско в Олимпийский проход и заградить его, чтобы персы не смогли пройти в Элладу.
Совет согласился с ним.
Есть в Фессалии прекрасная Темпейская долина между горами Олимпом и Оссой. Через всю долину среди цветущей зелени течет светлая река Пеней. По этой долине, по берегам Пенея можно пройти из Нижней Македонии в Фессалию и оттуда — в Элладу.
Теперь в этом узком проходе собралось большое эллинское войско, чтобы преградить дорогу врагу. Сюда же прибыла и фессалийская конница, прославленная в боях.
Фемистокл не знал покоя, его словно носило на крыльях. Он заботился о провианте, он подыскивал хорошее место для своего лагеря, он следил, чтобы у его воинов было всего в достатке. Он был все время в каком-то возбуждении. Ночью, валясь от усталости, он пытался разобраться в своих чувствах.
Что держит его в таком напряжении? Может быть, предстоящая схватка с врагом, может быть, осуществление своей давней мечты, для которой он себя готовил — отдать родине свои силы, свои способности, а может быть, и жизнь, — и тем навеки прославиться!
Друзья подшучивали когда-то, а враги утверждали, что трофеи Мильтиада, добытые в битве при Марафоне, не дают спать Фемистоклу. Да, это так и было. Он тогда, после битвы при Марафоне, глубоко задумался над своей судьбой, над своей пустой жизнью, которую проводил в пирах и забавах. Ведь мог же Мильтиад стать героем! А разве он, Фемистокл, не сможет достигнуть такой же славы? И тогда же почувствовал, что в нем таятся неизмеримые силы, которые в состоянии вершить большие дела, и что теперь это время — время подвига — наступило.
В одну из ночей, когда Фемистокл спал в своей палатке, его разбудили.
— Фемистокл, иди к Евенету. Там прибыли вестники.
Фемистокл тотчас вскочил и, опоясавшись мечом, поспешил к военачальнику.
У Евенета в шатре сидели македонцы в своих широких шерстяных плащах, защищавших и от холода и от жаркого солнца. Командир македонского отряда поднялся и сказал:
— Эллины! Я — македонский царь Александр, сын Аминты. Мы пришли к вам тайно и просим, чтобы вы эту тайну сохранили. Я советую вам: не оставайтесь здесь, в Темпейском проходе, не дайте раздавить себя подступающему врагу. Численность его войска огромна, и вы не уйдете отсюда живыми, если не поспешите оставить эту опасную для вас долину. Помните: македонский царь Александр, сын Аминты, предупредил вас.
Македонец поклонился, надел свою широкополую шляпу и вышел из шатра. Вслед за ним вышли и остальные македонцы. Они вскочили на коней и исчезли в горных зарослях.
Евенет
— Я считаю, что совет македонца разумен, — сказал Евенет, — я верю Александру, он же все-таки эллин.
— Однако он служит персам, — хмуро возразил Фемистокл, — македонский наместник перс Бубар отличает его недаром же?
— А как быть Александру, Фемистокл? — Евенету очень хотелось на этот раз поверить македонцу и уйти из Темпейской долины. — Ведь Македония — в руках у персов и ему приходится подчиняться Бубару!
Но Фемистокл все еще колебался:
— Трудно верить человеку, который служит и той и другой стороне. Кому же он служит искренне? Я думаю что ни нам, и ни персам, а только самому себе. Ты разве не видишь, как, прячась за спиной персов, он понемножку захватывает наши земли?
— Ах, кто теперь разберет, где правда и где неправда! — с досадой сказал Евенет. — Но я решил оставить Темпеи. Ты же слышал — у персов огромное войско!
— Что у персов огромное войско, это всем известно, — сказал Фемистокл, — но если каждый раз это слово «огромное» будет пугать нас и вынуждать к отступлению, то надо заранее покинуть Элладу и оставить родину врагу!
— Я вижу, что ты недоволен моим решением, Фемистокл, — ответил Евенет, — но и я не из трусости решил оставить это место. Македонцы сказали мне, что есть еще один проход в Фессалию — из Верхней Македонии через страну перребов. И если персы пройдут там, то мы окажемся запертыми в долине. Согласен ли ты еще и дальше оставаться здесь?
— Еще один проход?
Фемистокл покачал головой. Он мгновенно представил себе, как гибнет его войско в этой зеленой долине, которая теперь казалась ему зловещей.
— Ты прав, Евенет, — сказал он, — нам надо немедленно уходить отсюда.
На рассвете эллины оставили лагерь и ушли из Темпейского прохода обратно на Истм.
Фессалийцы были покинуты. Теперь им ничего не оставалось, как перейти к персам, «ибо нет силы сильнее немощи». А их военная сила была ничтожна.
ГРОЗА НАД ЭЛЛАДОЙ
Молодой персидский царь Ксеркс, сын Дария, поднял в поход свои бесчисленные войска, дабы «не умалить царского сана предков и совершить не меньшие, чем они, деяния на благо персидской державы».
К походу готовились несколько лет. Подвозили провиант. Собирали войска со всего персидского государства. Готовили корабли.
На перешейке мыса Акте Ксеркс распорядился прорыть канал. Он хотел по этому каналу провести свой флот. Можно бы пройти и вокруг Акте, но Ксеркс боялся этой красивой, но смертельно опасной для мореходов горы. Его отец, царь Дарий, во время похода на Элладу потерял там триста кораблей. В то время, когда персидский флот шел мимо Акте, вдруг поднялась неистовая буря. Говорили, что это эллины призвали на помощь Борея, владыку северного ветра, ведь он им родственник — его жена Орифия взята из Аттики. И могучий Борей поднял море дыбом и разбил о скалы Акте Дариевы корабли. Почти две тысячи персидских воинов погибло у горы Акте.