Герой конца века
Шрифт:
Николай Герасимович погасил свечу.
Оставим его в этих мечтах и грезах и постараемся удовлетворить, хоть в нескольких словах, совершенно законное любопытство читателей, каким образом на жизненной дороге нашего героя, которого мы оставили в Неаполе, собирающегося возвратиться в Россию, появилось новое действующее лицо — Маргарита Николаевна Строева.
Николай Герасимович вскоре после своего приезда в Петербург из Руднева, где он пробыл все лето и часть осени, встретился с нею на первом же «вторнике» Масловых.
Эти
Маргарита Николаевна Строева была в этих гостиных новым лицом. Ее познакомила и ввела в дом Масловых Зиновия Николаева Ястребова, познакомившаяся с нею, в свою очередь, всего месяца три тому назад, как с пациенткой.
Последняя передала о новом знакомстве Анне Александровне Масловой, в мрачных красках описала несчастную судьбу очаровательной женщины и настолько заинтересовала молодую женщину, что та выразила непременное желание познакомиться со Строевой.
Знакомство это состоялось у Ястребовой.
Маслова тоже положительно очаровалась Маргаритой Николаевной и пригласила ее к себе.
Только оба мужчины — Маслов и Ястребов остались относительно новой знакомой их жен при особом мнении.
— Не нравится мне эта твоя Строева, — заметил Михаил Дмитриевич, — в ней нет правды, она вся деланная…
Оба мужа, несмотря на свои отдельные от жен мнения, были очень любезны и предупредительны к новой знакомой — ее чисто плотская красота поневоле заставляла их забывать копошившиеся в их уме сомнения, по крайней мере, в ее присутствии.
Приезд Николая Герасимовича Савина в Петербург ожидался со дня на день.
Анна Александровна и Зиновия Николаевна были до чрезвычайности заинтересованы этим приездом.
Обе женщины, знавшие по письмам к Маслову о несчастных его заграничных разочарованиях, принимали горячее участие в его судьбе.
Им во что бы то ни стало хотелось удержать его в Петербурге, и они были заняты изысканием для этого действительных средств.
Маслова первая высказала в один прекрасный день пришедшую ей на ум идею.
— Надо устроить так, чтобы он влюбился в Строеву, это будет спасением их обоих. Она утешится в потере жениха. Он найдет любящее, действительно, сердце, испытанное в горниле страдания. Может быть, даже он поможет ей развестись и женится на ней… В тихой пристани домашнего очага он найдет успокоение.
Наконец наступил вторник, когда приехавший незадолго перед этим в Петербурге Николай Герасимович явился на вечер к Масловым.
Он уже успел ранее побывать и у Михаила Дмитриевича, и у Зины, с мужем которой даже успел сойтись на дружескую ногу.
Ястребов был положительно в восторге
— Широкая, непочатая русская натура. Загубленный жизнью талант-самородок. Направь его воспитанием и образованием на другую дорогу, из него вышел бы выдающийся деятель на всяком поприще. А теперь… Отними у него средства — он сделается опасным, неуловимым мошенником…
— Что ты, что ты! — замахала рукой Зиновия Николаевна.
— Помяни мое слово… Дай Бог, чтобы он не разорился.
— Он очень богат.
— В этом его спасенье.
В этот вторник Анна Александровна представила Николая Герасимовича Строевой.
Он проболтал с ней целый вечер и отправился провожать ее домой.
Она, прощаясь, пригласила его бывать у ней.
— Без всяких визитов… вечерком, — сказала она.
Савин не заставил себя долго ждать и через несколько дней был у очень понравившейся ему с первого взгляда «соломенной вдовушки».
Мы присутствовали с тобой, дорогой читатель, при этом первом визите.
III
НА ВЕРХУ БЛАЖЕНСТВА
План, составленный Масловой и Ястребовой, удался в совершенстве и с даже их самих удивившей быстротой.
Прошел с небольшим месяц, как однажды очень поздно вечером к Масловым весь сияющий влетел Николай Герасимович.
Это посещение было совершенно неожиданно.
Михаил Дмитриевич и Анна Александровна находились в угловой гостиной и слушали, как Ястребов читал им свою последнюю, только что оконченную им повесть.
Зиновия Николаевна сидела тут же. В ее глазах, смотревших на мужа, горело восторженное восхищение.
Ястребов был мастер читать — явление очень редкое среди литераторов.
Алексей Александрович, впрочем, ранее готовился к сцене и даже был воспитанником театрального училища, играл долгое время в провинции и, лишь отдавшись литературе, бросил сцену, хотя был очень недурным актером и обладал редкою дикцией в связи с мелодичным грудным голосом.
Новая его повесть, как и все его произведения, слушалась легко и во многих местах производила сильное впечатление.
Увлеченные чтением, сидевшие в гостиной не слыхали даже звонка Савина, впущенного, по праву друга, без доклада, и он, повторяем, совершенно неожиданно появился в гостиной.
Увидав сидевшую около читавшего Ястребова группу, он остановился.
В это самое время Алексей Александрович кончал главу и первый заметил вошедшего:
— А, Николай Герасимович…
— Ба, Савин, вот подкрался… — воскликнул Михаил Дмитриевич.
— Как кстати… Послушайте, какая это прелестная вещь, мы вкратце расскажем вам прочитанное… — заметила Анна Александровна.
Зиновия Николаевна молча подала руку Савину, — она не любила, когда прерывали чтения ее «Лели», как называла она мужа.