Герой конца века
Шрифт:
Вот едет княгиня Торлони, жена архимиллионера, головы города Рима.
Ее совсем не видно.
Вся коляска полным полна масками, и красавица благосклонно улыбается им.
Ничего сегодня не поделаешь с этими господами, которых в иное время кучер ее сиятельства бесцеремонно стегнул бы своим бичом.
Вот дальше в ландо принцессы Савойской, ближайшей родственницы короля, влезли трое студентов и болтают с нею, точно они у себя дома.
Едет мимо верхом жандармский офицер.
На круп его
Хохочут все, хохочет всадник, смеются и в ландо.
Принцесса Савойская бьет одного из залезших к ней букетом цветов, а тот бесцеремонно вытаскивает у нее из волос розу и, целуя пышные лепестки, гордо украшает ею свою шутовскую шляпу.
— На, уж бери и эти! — кричит ему принцесса, бросая свой букет на мостовую.
За букетом выскакивают из коляски все, и на земле начинается комическая борьба.
В конце концов, на поле битвы остаются фальшивая борода, громадный бумажный нос и растрепанные цветы.
Полишинели, арлекины, паяцы ходят стадами. Шум, гам и хохот беспрерывный.
Не наша северная скука царит здесь. Напротив, все здесь веселы, все хохочет. Нечему, кажется, но уж так смеяться хочется, ну и смеются!
Вот целая толпа негров с африканскими музыкальными инструментами. Где они их достали? Видимо, не так себе, а со знанием дела.
Парики заплетены по обычаю некоторых племен внутренней Африки, оружие, страусовые перья, украшение в виде ожерелья из зубов диких зверей, сами музыкальные инструменты — все это настоящее.
По пути эти партии замаскированных заходят во все кафе, дают там оригинальные представления, не столько забавляя других, сколько самих себя.
В компании с милыми и веселыми дамами катанье по Корсо очень забавно, но вместе с тем и очень утомляет, просто изнемогаешь от всей этой движущейся и без умолку болтающей пестрой толпы.
Усталый и разбитый вошел Николай Герасимович в кафе и уселся на первый стул.
К нему тотчас же подлетел тоже переряженный полишинелем гарсон с вопросом, что ему угодно.
В ожидании заказанного, Савин стал нехотя осматриваться вокруг себя.
Направо сидел господин, обвешавший себя с ног до головы коробками от сардинок, поднимающих при каждом его движении оглушительный шум, налево — другой сосед надел на голову какую-то коробку, с проверченными в ней глазами, а из-под фрака выпустил ослиный хвост — и доволен. И себе и другим он кажется в высшей степени остроумным.
Вдруг все сидевшие в кафе бросились к окнам. Оказалось, что проезжала по Корсо королевская чета.
Королева Маргарита ехала в открытой коляске, благосклонно раскланиваясь с толпой.
Компания переряженных актеров окружила королевский экипаж, один влез прямо в коляску и бесцеремонно болтает
Король Гумберт едет верхом около, на спину его лошади вскакивает какая-то маска, и король ни слова — обычай!
— Эй, Гумберт! — кричит ему из публики пестрый арлекин, — я знаю, отчего ты так не весел.
— Отчего? — улыбаясь, спрашивает король.
— Уж знаю, да только помолчу при супруге.
Король, краснея и смеясь в то же время, дает шпоры лошади, так что сидящая у него за спиной маска летит вверх ногами через зад коня на землю.
Кругом раздается гомерический хохот.
Но дальше бедному королю приходится выслушивать массу острот и всяких замечаний и отвечать так же весело, как делают их. Обычай!
В клубах и аристократических домах также не отстают от общего веселья, соблюдая тот же маскарадный дух, задавая костюмированные балы, как для взрослых, так и для детей.
Особенно забавны и веселы детские праздники.
Вся эта мелюзга является туда тоже в масках и в пестрых костюмах. Девочки четырех, пяти лет с длинными шлейфами, белыми напудренными париками, подведенными глазами и мушками на лице.
Мальчики с привязными усами и бородами, в генеральских мундирах, или изображая из себя разных турок, китайцев, полишинелей и арлекинов.
И все эти маленькие разодетые человечки кружатся и танцуют до упаду.
Но пора отдохнуть, пора хотя на время снять маски, привязанные бороды и носы и сном набраться новых сил, чтобы завтра снова предаться тому же веселью.
Хорошо, однако, идти спать тому, кто живет в Риме, кто наконец нашел себе помещение, приют, но есть много простого деревенского народа, которому возвращаться домой слишком далеко, а нанять себе ночлег слишком дорого.
Этот весь народ идет спать на открытом воздухе на Villa Borguesa или на Monte Pinzio. Там, хотя он не найдет мягкой постели, но зато никто с него ничего не спросит.
В темных аллеях Villa Borguesa целые ночи звенят мандолины, и слышится топот плясок.
Отойдите несколько в сторону от торных дорожек и в тени кустов, где никого не видно, вы уловите звук поцелуя и робкий, словно крадущийся шепот.
Не мешайте, уйдите прочь, ведь карнавал бывает только раз в году!
Очень также интересна встреча римским муниципалитетом приезжих масок из других городов Италии.
У всякого итальянского города своя историческая маска: маска Неаполя — «пурчинель», маска Венеции — «арлекин», маска Турина — «фанфуля» и так далее.
По заведенному издревле обычаю, в Рим съезжаются на карнавал все эти маскарадные гости из всех концов Италии, человек триста-четыреста. Все это большею частью люди веселые и состоятельные, могущие доставить себе удовольствие съездить повеселиться в Рим, на карнавал.