Герой ее романа
Шрифт:
Вскоре после завтрака они отправились в Пайрайт-Спрингс. Утренний ноябрьский воздух был прохладным и приятно щекотал ноздри Тома. Над ними висело свинцово-синее небо, безоблачное и холодное. До города было недалеко, и они решили прогуляться пешком.
По обе стороны от дороги простирались угодья, принадлежащие Партингтонам, и у Тома заметно улучшилось настроение. Он годами откладывал каждый пенни, чтобы когда-нибудь купить себе клочок земли. Ленивая, беспечная, ненадежная жизнь, которую вели его никчемные родители, была не для него. Отец
Но Тому было все равно. Он не жалел об этом ни минуты. Всю свою сознательную жизнь он старался стать чем-то, чтобы сделать хоть что-то для себя. Том радовался бы самой захудалой ферме в Аризоне, где можно было бы содержать пару лошадей. Большего он не мог себе и вообразить. Теперь Том готов был благодарить бога даже за эти глупые книжонки, если они сыграли свою роль и повлияли на его дядю так, что он оставил ему эту замечательную усадьбу.
С легким сердцем, чувствуя себя лучше, чем имел на это право, Том улыбнулся Клэр, которая держала его под руку. Девушка вспыхныла, и он снова подумал, что она очаровательна.
С ними пошел мистер Олифант, поскольку ему нужно было уладить в городе кое-какие дела. Том не слишком сожалел, что у почты им пришлось расстаться: ему хотелось побыть с Клэр наедине.
— Итак, пожалуйста, расскажите мне побольше об этих артистических вечерах, мисс Монтегю. Это и есть те самые званые вечера, которых так боится миссис Филпотт?
— О нет, не думаю, что это можно назвать званым вечером.
— Какое облегчение! — искренне признался Том.
Клэр засмеялась, показав свою прелестную ямочку, и ее смех оживил и без того приятное утро. Том улыбнулся ей.
— Мне кажется, вам тоже не доставляет удовольствия та помпезность, которая моего дядю приводила в восхищение.
— Ну, здесь у нас, в Пайрайт-Спрингсе, даже самые изысканные вечера блекнут в сравнении с приемами на Восточном побережье.
— Вот уж не знаю, — буркнул Том.
Он надеялся, что Клэр не начнет снова распространяться насчет его искушенности в светских развлечениях. Он-то думал, что они уже выяснили этот вопрос! Может, ему стоит как-нибудь пригласить нескольких старых приятелей? Одного взгляда на них будет достаточно, чтобы раз и навсегда выбить у нее из головы представление о его мнимой утонченности.
— Не беспокойтесь, никакой помпезности не предвидится, хотя леди, конечно, будут в вечерних платьях, — развивала тем временем Клэр свою любимую тему.
— А мужчины — в черных фраках и бабочках?
— Разумеется.
Том решил, что это он еще сможет кое-как вынести. Кроме того, интересно будет посмотреть на вечернее платье Клэр. Впрочем, он мог бы поспорить, что оно будет в высшей степени скромным. Бросив взгляд сверху вниз, Том заметил, что сегодня утром ее туго скрученные над ушами косы поддерживают соломенную
— Я давно не был в обществе, мисс Монтегю, и совершенно отстал от моды. Но я заметил, что ваша прическа ничем не отличается от той, что носила моя тетушка Минни из Алабамы. Неужели за последние двадцать лет в дамских прическах не произошло совершенно никаких изменений?
Клэр ничего не ответила, и, пристально посмотрев на нее, Том понял, что она обижена. В то же мгновение он пожалел о своем смелом замечании.
— Прошу прощения, мисс Монтегю. Я не хотел привести вас в замешательство. С моей стороны непозволительная дерзость делать вам замечания по поводу внешности. — И с улыбкой сожаления он добавил: — Теперь-то, я думаю, вы поверите мне, что я не привык к вежливому обращению.
— Пожалуйста, не извиняйтесь, мистер Партингтон. Я… гм-м-м… не думаю, конечно, что моя прическа особенно ласкает взор, но считаю, что она соответствует моему положению. Обычно от экономки не ожидается, чтобы она строго придерживалась моды.
Тому показалось, что в ответе Клэр прозвучал намек на колкость, и он подумал, что для полного совершенства ей не хватает немного огня.
Рискуя навлечь на себя ее гнев, он сказал:
— Согласен, но не считаю, что вашей репутации повредит, если время от времени вы позволите себе добавить своему облику немного живости. Не повредит ей даже новая прическа.
Клэр мгновенно напряглась:
— Вот уж не думала, что вам не нравится мой внешний вид, мистер Партингтон!
Тон ее был столь же прохладным, что и погода. Воспользовавшись случаем, Том погладил ее по руке и, поскольку Клэр не отдернула ее в ту же секунду и не дала ему пощечину, вдохновился на следующий подвиг:
— Мне в вас нравится все, мисс Монтегю. Просто я считаю, что вам не обязательно держаться столь официально. Время от времени можно дать себе послабление.
— Да. Я уже поняла, что вы против любых формальностей.
Даже ее очки казались рассерженными. Ухмыльнувшись, Том решил, что если она будет и дальше сдерживать свои эмоции, то просто лопнет.
— Я совсем не хотел рассердить вас, мисс Монтегю. Вы — образцовая домоправительница и можете делать любую прическу, неважно — вышла она из моды или нет. Можете даже устроить себе на голове воронье гнездо. И если вы хотите носить унылые коричневые платья — пожалуйста. Мне это совершенно безразлично.
— Большое спасибо, — ледяным тоном ответила Клэр.
— Боюсь, я и в самом деле вывел вас из себя. Мне бы хотелось загладить свою вину.
— Вам абсолютно нечего заглаживать, мистер Партингтон.
Тому было виднее. Он замечал и раньше, как она краснеет, когда сердится, но таких алых флагов вместо щек не видел еще никогда.
«Черт, мне действительно стоит поучиться хорошим манерам! Я ведь всего лишь хотел посоветовать ей изменить прическу, а преуспел только в том, что оскорбил ее».
И Том решил, что приличия — это вовсе не то, о чем все говорят. Ему еще не встречалась такая ранимая женщина.