Героинщики
Шрифт:
Паб на Делрей-роуд оказался обычным баром, где собираются местные работяги; таких полно и на Лейтовском Уоке. Элисон раздели взглядом раз двенадцать, пока она шла от машины к бару. Александр, чувствуя себя неловко в дорогом костюме, заглядывает в глубину паба, где сидят его брат и какой-то человек в рабочем халате.
Майкл Тейлор молча смотрел на Рассела. Его взгляд был тяжелым.
Элисон показалось, что к тому же эти два человека спорили. Александр понял что нарушил их беседу.
Рассел широко открывает глаза, сначала увидев брата, а потом - еще и Элисон вместе с ним.
–
Он придвинул брату стула и спросил:
– Как твой лесной бизнес?
– Теперь мне нужно договориться не с комиссией, а с окружной советом, - просто ответил Александр, устраиваясь на предложенном стуле и принося еще один - для Элисон.
– Уже слышал. Думаешь, это сработает?
– спросил Рассел.
Элисон уже заметила, что он пялится на ее ноги, и завертелась на стуле, чтобы сесть так, чтобы юбка ровно прикрывала ее бедра.
– Политика очень эффективна, но пока эта катастрофа с голландскими вязами все еще убивает нас. А что у тебя на фронте фармацевтики?
– Настоящий бум. Все хотят унять боль, - улыбается Рассел, обращаясь к своему знакомцу.
– Это - Майкл, он ...
Здесь Рассел замолкает, потому что начинает колебаться; слово «коллега» готово сорваться с его губ, но он не сводит глаз с рабочего халата своего товарища.
– Мы работаем вместе, - в конце концов осмеливается он.
– А это - Элисон, - представляет ее Александр.
– Как ты, все еще с той девушкой?
– Да, но мы только встречаемся, - он качает по столу свой бокал пива.
– За рулем?
– Нет.
– Давай еще выпьем и вызываем такси, - говорит Александр и спрашивает, указывая на бокал Майкла: - Лагер?
Майкл качает головой:
– Нет, мне уже достаточно, спасибо. Время идти.
– Он встает, оставляя где-то четверть бокала пива недопитым.
– Рассел, увидимся позже.
Александр несколько озадаченно смотрит, как тот выходит из бара, затем покупает всем выпивку.
– Как тебе работается с моим братом?
– спрашивает Рассел Элисон, пока ее босс не слышит.
– Э-э-э ... хорошо, - смущенно отвечает она.
– Но это - мой первый день.
Когда Александр вернулся, братья стали задевать друг друга, и Элисон начала чувствовать себя не в своей тарелке. Она увидела, как в бар вошел худощавый молодой парень с рыжими волосами. На мгновение она решила, что это - Марк Рентон, но тот незнакомец оказался просто другим продуктом фабрики по производству бледных и рыжих ребят, которая точно работала где-то в Шотландии.
Она за всю жизнь так и не смогла решить для себя, что представляет собой Марк.
Сейчас он очень даже ничего, но в младших классах был настоящим маленьким говнюком. Она помнила прозвище, которым он всегда ее называл тогда - «Еврельс», именно тогда она возненавидела свой нос. Было довольно странно думать о нем сейчас, когда они уже учатся в университетах, кстати, Келли, может быть, тоже в этом году поступит. Элисон смотрела на успешных братьев Мар, пытаясь понять, что такого сделали, чего не сделала она. Она всегда хорошо училась в школе, даже несмотря
Казалось, тогда ее лишили дара устойчивости, у нее словно отобрали жизненный стержень. Жизнь казалась сейчас бесконечным квестом, рядом новых мимолетных развлечений. Но она не думала, что старая сосредоточенность сможет когда-нибудь вернуться.
Жалкое подобие «домашнего» вина, которое продавали в этом уродливом пабе, почти невозможно было пить после качественного обеда в винном баре. Затем Элисон с облегчением откинулась на спинку сиденья такси, которое они вызвали вместе с братьями. Вдруг она поняла, что сидит в машине вместе с двумя мужчинами, которых она почти не знает, хотя они и едут на вечеринку в честь дня рождения их матери. Они как бы соревновались друг с другом:
– Ты воняешь, - бесстыдно говорит Рассел Александру.
– Мне на работе пролили немного бензина на ногу, нормально смыть его у меня получится только у мамы.
Они добрались до Корсторфина и вышли у удивительной виллы из красного песчаника. На огромной площадке перед ней было полно машин. Еще больше машин осталось прямо на улице. Когда они прошли в сад, обнесенный каменной стеной по периметру и засаженный кустами, деревьями и клумбами, то увидели во внутреннем дворике и прямо на газонах людей, которые стояли, собравшись в небольшие группки. Отец Александра и Рассела, седой человек с утомленными глазами и лицом, сплошь покрытым глубокими морщинами, жарил на барбекю сосиски, гамбургеры, кусочки курицы и стейки.
В то время как Рассел пошел поздороваться с соседями, родственниками и друзьями, Александр представил Элисон отцу, Берти, который ответил на приветствие несколько безразлично. Оставив его наедине с барбекю, Александр объяснил ей, что отец на пятнадцать лет старше мамы. Элисон посмотрела другими глазами на старого, одинокого человека, у которого почти никого не осталось, кроме постоянно занятой в Ротари-клубах и на утренних встречах жены, которая живет собственной жизнью, полным активной деятельности; ему оставалась забота о детях, а еще воспоминания о лучших годах, о партнерах по гольфу, большинство из которых уже умерли или прикованы болезнями к постели. Его глаза, меняющиеся и строгие, отражали его дух, который, казалось, пытался уйти от громоздкого тела.
Устав от этой толпы, Элисон с наслаждением смотрела на стайки детей, бегающих вокруг детского бассейна. Видимо, их небольшая компания уже совсем им надоела, потому что дети выглядели все более мрачными. Одна пара стояла отдельно от всех небольших групп. Женщина с пухлыми губами и неумело окрашенным белокурыми волосами откинула голову назад, заливаясь хрипловатым смехом от шутки, который рассказал ее друг - огромный, мускулистый бритоголовый мужчина в костюме, который ему совсем не подходил. Затем ее лицо замирает на мгновение, она бьет его кулаком в грудь и снова взрывается хохотом. Подойдя к ней с двумя бокалами вина в руках, Александр заметил, куда смотрит Элисон, и предложил ей познакомиться с той блондинкой, которая оказалась его сестрой Кристен.