Героинщики
Шрифт:
Хотя я был бы рад просидеть здесь весь день, я заставляю себя подняться.
Когда я выхожу из параши, Кока уже нет, поэтому я сажусь в углу с этим замечательным миром заодно, хотя часть меня и понимает, что я привлекаю к себе внимание, что люди понимают, что я обдолбанный, а это - бар бывших копов, и в карманах у меня полно героина. Пожалуй, это плохая идея, к тому же, я не заказывал выпивки.
Я встаю и, шатаясь, направляюсь к выходу, где стоят еще два урода. Один из них как-то странно улыбается. Такая
– Диксон забрал твоего дружка, хочет поговорить о жизни.
До сих пор чувствуя сладкий запах, который исходит как будто от самого Папы Римского, я решаю, что самое время ушиваться отсюда. Вряд ли мне удастся освободить Кока, спасти его от репутации Второго Призер, особенно - в моем ебаном состоянии, с наркотой в венах и пакетиком героина в кармане.
Вдруг появляется Диксон, он выглядит тронутым до глубины души. Привычная маска человека-камня исчезла, и я совсем теряю смысл: что же он сделал с Коком? Этот бывший коп приближается ко мне, весь напуган, начинает извиняться:
– Твой друг ... мы с ним были в подсобке. Я его и пальцем не касался, мы просто спорили, но тут он упал на бочонок и ударился головой, - Диксон весь покраснел, его губы дрожали.
– Кажется, ему очень больно.
Он качает головой, закусывает губу передними зубами. На его гротескном лице быстро меняются выражения, я будто в зоопарке, смотрю на поведение представителей своего собственного вида в различных нестандартных ситуациях. Затем он почти умоляет, его голос слышен на весь бар:
– Я на него руку не поднимал!
Мы со старым Крисом Монкуром идем в подсобку, где находим Кока - он лежит на животе, избит и без сознания. Я падаю на колени у него, трясу его, но он весь обмяк, как мертвый, и не подает никаких признаков жизни.
– Кок ... Кок!
Кок ... о нет ...
Его лицо вздутое, а рот открыт.
– Думаю, он упал на бочку, - говорит Монкур, приседая рядом с нами и окидывая осуждающим взглядом Диксона.
– Что случилось?
– Крис ... не надо ... он просто упал, так сильно нажрался, - говорит Диксон, сам уже очень-таки пересрав.
– Сдается мне, что с ним случилось нечто большее, чем просто огромное количество бухла, - поддерживает один из мудаков, которые собрались вокруг нас.
Диксон был настолько слабоумный, что думал, будто все эти ребята - его корефаны, но на самом деле бывших копов никто не любит, и сейчас просто очевидно, что все они терпеливо ждали в тот момент, когда он оступится, чтобы встать против него.
Но Кок ...
Он мертв. Я стою над этим проклятым мудилой, смотрю на его резиновый рот, из которого течет слюна, потом вижу напуганное лицо Диксона, которое с моего места видно в профиль.
– Он мертв, - говорю я, вставая на ноги.
Над
– Нет, у него есть пульс, он дышит ...
Господи, блядь, спасибо тебе за все ...
Я возвращаюсь в бар, чувствую себя значительно лучше. Пара ребят следуют за мной, кто-то набирает 999 из таксофона, вызывая полицию, а затем - и «Скорую». Диксон тоже выходит из подсобки, вид у него такой, будто он в брюки навалил.
– Парень был полностью бухой, совсем ничего не понимал. Я просто попросил его уйти!
Но я не обращаю на него внимания и упорно иду к выходу; это замечает Монкур и кричит:
– Эй! Саймон! Ты оставайся здесь!
– Крыса коварная ты, - кричу я в ответ, но я ничего с этим не могу поделать, потому покорно жду полицию и «скорую», весь опустошенный и под кайфом, с пакетиком героина в кармане.
Парамедики пытаются реанимировать Кока, одновременно полиция собирает показания. Один молодой коп, на вид - сельский простак, подходит ко мне и спрашивает, не курил я «травку».
– Нет, я просто немного выпил, весь день на ногах, - рассказываю я ему.
Он кивает и переходит к другим, а старший полицейский в это время допрашивает Диксона. Парамедики грузят Кока в машину, он лежит на носилках в кислородной маске. Я чувствую, как героин начинает крутить меня, мой организм и мой карман одновременно, поэтому я тихонько смываюсь, прячусь от этой отталкивающей драмы и направляюсь к Джанкшн-стрит, где сажусь в такси и еду в больницу. Я сижу в холле, чувствую себя клево, пока жду Кока, но я погружаюсь в сон, и когда просыпаюсь, то вижу, что дремал целых сорок минут, а во рту у меня будто кошки насрали.
Целая вечность проходит, пока я, наконец, нахожу палату, в которой лежит Кок. Там я нахожу Дженни, Марию и Гранта, они сидят под дверью в зале ожидания, мучаясь от безысходности.
– Что случилось?
– Кричит Дженни, вставая с места.
В первый момент я думаю только о чипсах, которые Кок уже никогда не принесет домой.
– Не знаю точно, я был в туалете, а когда вышел, его не было на месте. Потом мне сказали, что он в подсобке с Диксоном. Он был без сознания, когда мы нашли его. Затем вызвали полицию и «скорую». Что говорят врачи?
– Повреждения головы, они все еще берут анализы. Но он не приходит в себя, Саймон. Он так и не пришел!
Я смотрю на рыхлую, зрелую Дженни, вижу обезумевшего от отчаяния Гранта и слезы на глазах Марии, слезы, которые я хотел бы слизать собственным языком. И тогда я говорю им всем:
– Все будет хорошо ... они знают, что делают ... он будет в порядке.
Знаю, это совсем не тот случай, но все равно обнимаю Дженни и думаю о том, как сильно может измениться жизнь, вися на волоске.