Героинщики
Шрифт:
Тили-тили тесто, жених и невеста ...
Его это просто убивало, они же даже никогда не общались, так, парой слов перекинулись. Хейзел была тогда такой милой, хрупкой и крохотной девчонкой в смешных очках, которая в свои тринадцать выглядела на девять.
– Трахни уже ее, - угрожал ему Кайфолом, - или я сам это сделаю.
Но детская влюбленность прошла. Он не видел ее почти год. За это время она заметно изменилась в физическом плане: у нее выросла грудь, она познакомилась с макияжем, надела крутые очки, от которых у него сразу хуй вставал (контактные линзы появились позже). Ее ноги стали такими красивыми, что вся кровь его организма отливала от мозга и концентрировалась в члене. Но так же в ней появилось еще кое-что - дерзость, и казалось, ребята ее теперь вообще не интересовали. Вместо
Рентон с трудом сполз с кровати. Хейзел все еще тихонько посапывала. Он схватил джинсы одним быстрым, бешеным движением и начал шарить в карманах, как полицейский во время обыска подозреваемого. Сначала выпадают мелкие монетки, затем - несколько смятых пятерок и турнирная таблица «Хиббс». Последним из кармана появляется сверток, от которого у него сразу улучшается настроение. Но потом он вдруг видит, что тот не просто пустой - он чистейший, почти вылизанный. Он снова смотрел на Хейзел: да, сейчас ему слишком плохо, чтобы быть другом хоть кому-то. Время искать героин.
Он надел свои лохмотья и пошел в гостиную, где под пуховым одеялом дрожал слабый Кайфолом, у которого на лице написано, что он так же страдает. По своей загадочной привычке, он не признает кровать и всегда спит на полу, положив голову на дырявое кресло-мешок, наполненный полистиролом, похожим на личинок, которые высыпаются прямо на коричневый коврик. Услышав шаги, Саймон Уильямсон мгновенно открывает глаза и вопит, умоляя о помощи:
– Позвони Сикеру еще раз!
– И повторится вчерашняя история, - с этими словами Рентон находит свою куртку, которая висит на ручке двери, и закутывается в нее, чтобы немного согреться. Электрический камин, который они приобрели сразу после того, как обрезали газ за неуплату, оставался включенным всю ночь и выбрасывал в морозную комнату сухой горячий воздух. Но он все равно дрожал.
– Просто позвони ему!
Просьбы Кайфолома были излишними: Рентон и сам всеми фибрами души чувствовал такую же жестокую жажду. Послонявшись по комнате, как призрак, он все же взял телефон и набрал номер. К удивлению, его немного отпустило, когда он услышал резкий голос Сикера из трубки:
– Слушаю.
– Сикер! Это я - Марк. Ничего не изменилось?
На том конце линии трудно вздыхают; Рентон даже почувствовал, как дыханием его визави пахло прямо в трубку.
– Слушай, я позвоню тебе, как только что-то появится. Я не скрываюсь. Просто у меня проблемы с поставками, и прямо сейчас я ничего не могу с этим сделать. Понятно?
– Ага ... Извини. Просто решил позвонить ...
– Скрил говорит, в Глазго сейчас тоже голяк. Звони кому хочешь, блядь, героин все равно не появится. А я позвоню тебе, как только будут какие-то новости. Теперь не мешай мне, ага, Марк?
– Ладно. До встречи.
В ответ он услышал одни гудки.
Ага, этому мудаку сейчас совсем неплохо - он действительно прекратил употреблять после реабилитационной программы. А за деньги, которые заработал торговлей наркотиками, он купил квартиру на Гран-Канария. Там он будет скрываться с ноября по март, чтобы избежать болевого воздействия погоды на его бедное тело. С того времени, как Сикер завязал, он все время повторяет пренебрежительно, что героин - это детские игры, глупая чушь; но все равно продолжал продавать качественные наркотики ребятам за драгоценную наличность, которую сам теперь стал тратить исключительно на секс и минет от наркозависимых женщин.
Однажды ночью, когда Рентон решил посетить Альберт-стрит, где жил Сикер, он встретил там Молли, одетую в рваные майку и старенькие кроссовки. Она жарила яичницу на кухне. Вся ее бывшая живость куда-то делась, она казалась теперь такой растерянной, что даже темные, заброшенные улицы этого города казались
Только его сломанная скула срослась, то подонок сразу стал работать на Сикера.
Сикер был в очень хорошей форме. Он сжал вялый бицепс Рентона и сказал, что ему следует уже завязывать с наркотиками и возвращаться к физическим упражнениям. Ему также удалось заставить Рентона почувствовать его разочарование по поводу того, что он снова употребляет.
– Марк Рентон, - улыбнулся он, - мне никогда не понять, что происходит в твоей глупой голове.
От слов Сикера прямо-таки воняло легким оттенком угрозы, по крайней мере, Рентону так показалось. Но он знал, что это - лучшее, что может предложить его новый знакомый, и это, скорее, проявление дружбы с его стороны, чем что-то другое. Рентон отказался от сомнительных услуг Молли и снова подумал о том, как здорово, что Хейзел отказалась тогда от героина. Он бы не хотел, чтобы его чистой девочке пришлось прибегать к таким средствам, чтобы просто продержаться до следующего дня. Да, у нее уже и так были ужасные душевные раны, но героин только бы принес ей новой боли, надо ей держаться подальше от Марка и его компании.
Кайфолом поднялся, обмотавшись стеганым одеялом, будто плащом. Затем упал на соседний диван и в отчаянии простонал:
– Что нам делать?
– Хуй его знает. Наберу Лебедя еще раз ...
– говорит Рентон и снова берет трубку, набирает номер, но слышит лишь длинные гудки. Он кладет трубку.
Кайфолом вдруг предлагает:
– Так мы зайдем к нему!
– Хорошо ... Хейзел еще спит ...
– Пусть спит, - отвечает Кайфолом и кисло смотрит на Рентона: - Тут ее точно никто не побеспокоит. Cavoli riscaldati, то есть перезрела капуста, как говорят в Италии. Ей вообще ничего не светит.
– О, спасибо за ценный совет, - мрачно отвечает тот и отправляется в спальню.
Хейзел все еще спит, ее тихое посапывание стало заметным в повисшей тишине, и Рентон решает оставить ей записку:
Хейзел, мне надо быстренько сбегать вместе с Саймоном на одну важную встречу.
Не знаю, когда мы вернемся, следовательно увидимся позже. Спасибо тебе за то, что ты записала мне те кассеты. Мне тогда было очень важно узнать, что ты не забыла обо мне. Ты дала мне что-то очень ценное, то, что я потерял по собственной глупости. Я всегда думал, что люблю пластинки просто как некие артефакты, люблю их коробки, списки треков, примечания, обложки и так далее.
Но сейчас я понимаю, что аудиокассета с записанными тобой треками, с твоими собственными рисунками и короткими рецензиями - это то, что я люблю больше всего в мире.
С любовью,
Марк.
P. S. Я действительно считаю, что ты - самая красивая девушка из всех, кого я встречал.
Он положил записку на подушку возле ее головы и вернулся к Кайфолому с разбитым сердцем. Они поискали по всей квартире хоть какие-то медикаменты, способные утолить их страдания, но так ничего и не нашли. Они глотают по паре таблеток валиума и выходят из квартиры, чтобы погулять немного по Лейту. Они шли жесткой, молчаливой походкой, без шуток и ремарок, и даже Бендикс сейчас не удостоился их внимания. Они добираются до Пилрига и заходят к Элисон. Она выглядит ужасно без макияжа, на ней страшный длинный синий халат, она сильно похудела. Ее волосы заколоты, под глазами - синяки. Рентон сначала даже не верит своим глазам, ему не хочется думать, что перед ним стоит сейчас настоящая Элисон. она шмыгает носом, не в силах остановить сопли, которые заливают ей лицо, поэтому девушка просто вытирает их рукавом.