Героинщики
Шрифт:
Наступишь на линию – сломаешь хребет
Наступишь на трещину – и спину сломаешь.
Никогда не обращал внимания, но эта детская песенка о трещинах на асфальте напоминает мне Шотландию, типа. Чистая правда о нашей жизни, да. Я добираюсь до Шендвик-плейс, перехожу дорогу у бара «Квейч» и становлюсь на автобусной остановке возле большой церкви Святого Дода. Окружающие пялятся на мои босые ноги, считая, видимо, что я - больной всю голову. Подъезжает двенадцатый автобус, и слава Богу - у меня хватает мелочи на то, чтобы оплатить проезд. Как только эти мелкие монетки не выпали из моих карманов,
– Плохая ночь?
– Да.
И я нахожу себе удобное место у окна и думаю, что, пожалуй, это - карма.
Видимо, Господь действительно не для того создал девушкам жопы, чтобы мы пользовались ими с такой ужасной целью. Видимо, на это намекали «Zeppelin» в своей песни «In Through the Out Door». Я выхожу на Монти-стрит, поднимаюсь по лестнице и захожу в квартиру. Кайфолом вместе с теми красавицами с вечеринки и гитаристом курят коричневый. Увы, и Рентс уже приехал - выглядит подавленным, когда лениво машет мне рукой. Он с Хейзел, которая даже не касается наркоты и выглядит очень и очень несчастной.
Кайфолом насыпает еще немного героина на фольгу:
– Что-то ты рано, супертрахарь. Но я понимаю, почему ты не остался на всю ночь! Все кровавые детали потом, мудила, - предупреждает он.
– Слышал, ты сегодня показал результат, - со смехом отзывается Марк.
– Привет, друг ... Как твоя реабилитация?
– Сам видишь, - пожимает плечами он, виновато глядя на Хейзел, которая, больше не в силах смотреть на это, отворачивается от него.
– Мужик сказал - мужик сделал. Обожаю в тебе эту черту. Покажи класс, - просит Кайфолом, подходя ко мне с трубкой.
– Попробуй, парень. А где твоя ебаная обувь?
– Долгая история, - отвечаю я, принимая из рук этот дар богов, сейчас у меня просто нет сил отказаться от чего-либо, понимаете?
В деле
Это была длинная, беспокойная поездка. Дождь хлестал по лобовому стеклу, и почти ничего не было видно. Усталость накрыла его неожиданно, в один миг. Глухие удары и шорох резиновых дворников убаюкивали, глаза закрывались сами собой. Он понял это только тогда, когда зевнул несколько раз подряд. Встряхнув головой, он поморгал глазами и крепче сжал руль. Дорожный знак, сверкнув под светом фар его автомобиля, сообщил, что он уже почти на месте.
Рассел Мар раньше никогда не бывал в Саутенде, однако слышал, что здесь достаточно людно. Но как только он въехал в этот приморский городок графства Эссекс, то понял: дождь «смыл» людей с улиц. Он съехал с шоссе А13, промчался мимо железнодорожного вокзала вниз в Восточную Эспланаду, где самая большая в мире набережная сверкала своими прелестями, но была практически пуста. Казалось, большинство людей скрываются сейчас в барах и клубах, отсиживаются там до лучших времен. Лишь несколько не по погоде одетых гуляк бежали под ливнем вниз по улице, ища очередного убежища.
Рассел медленно ехал вдоль набережной в поисках нужного поворота. Он остановился у фонаря в тот момент, когда две девушки, насквозь мокрые, как будто на них только что вылили
– Подбрось, а!
– воскликнула одна из них, ее окрашенные светлые волосы спадали мокрыми кудрями на лицо.
Он бы точно соблазнился, если бы не спешил; если бы не этот груз, он бы, вероятно, согласился. Вместо этого он нажал педаль, заставив их поспешно продефилировать на каблуках к краю дороги.
– Мудила!
– услышал он вдогонку хриплый крик из зловещей темноты, стремительно удаляясь прочь от случайных «попутчиц».
Он не сразу нашел место встречи. Это был довольно аккуратный и чистый паб, почти на окраине города, с характерной для провинциальной Англии претенциозностью. Он заехал на небольшую парковку позади паба. Решетчатая ограда с трудом справлялась с нажимом кустов и деревьев соседних садов. Несколько лучей искусственного света прорезали почти кромешную тьму, освещающие только одну машину - черный «БМВ». Рассел специально припарковался чуть дальше от нее. Это, пожалуй, они, и они уже внутри. Он открыл дверцу и вышел под дождь, понимая, что его руки предательски дрожат. Те, с кем он должен был встретиться, - закоренелые преступники или, что более вероятно, только шестерки, как и он сам, которых угнетает страх изнутри, заставляя их делать это так же, как его мучил бывший зять?
Он вошел в ресторан через заднюю дверь, прошел по узкому коридор и очутился в просторном баре-салоне с низким потолком. Даже несмотря на рост в несчастных шесть футов, Расселу приходилось нагибаться, чтобы не удариться об одну из перекладин над головой. Паб был почти пуст. Даже учитывая ужасную погоду, такое мизерное количество посетителей казалось невероятным в ночь выходного дня. Кроме него самого, в баре было двое мужчин, которые стояли у трескучего камина, бармен был поглощен просмотром телевизора. Его профиль точно соответствовал профилю актера, игравшего Артура в ситкоме «На автобусах».
Рассел решил не подходить первым и не привлекать к себе внимания мужчин, стоявших у каменного камина. Это могло показаться им дурным тоном, если вообще существует некий этикет в такого рода вещах. Он предположил, что все же существует, во всем есть свои правила, чем же в таком бизнесе их должно быть?
Когда бармен вернулся, чтобы принять заказ, на Артура он был не так уж и похож, хотя что-то все равно напоминало ему о том актере. Рассел взял пинту «Лондон Прайд» и крайне расстроился, заметив, что у бармена акцент, характерный для северной части Англии, а не скрипучий голос типичного кокни, как у Артура. Он пытался вспомнить имя актера, который его играл, но ничего не приходило в голову.
Мужчины в конце концов посмотрели на него. Один из них, худощавый, с прической в стиле пятидесятых, направился к нему, двигаясь судорожными рывками. С виду он действительно казался лишь жалкой марионеткой в руках другого мужчину, который стоял рядом с ним, - сильного, угрожающего, улыбавшегося одновременно безумно и дружелюбно. Рассел сразу подумал, что его лицо ему знакомо, но понял, что это все из-за его улыбку. Такая улыбка есть у каждого урода и бандита, которых он встречал в своей жизни.