Героинщики
Шрифт:
Дерек благодарно кивает своей дочери.
– Да, ты права.
– Он, кажется, признает ее мудрость, однако затем качает головой: - Но это все такие глупости, надо постоянно ему напоминать о этом. Я себя ненавижу в таких нотациях, хотя он сейчас совсем не похож на меня или тебя. Он такой ... бедный, он - жертва, - заключает он.
Элисон ничего сказать, она просто сидит на диване в своем халате и смотрит на отца.
– То есть, - объясняет Дерек, сильнее закутываясь в кофту, - он стал легкой добычей для менее скрупулезных типов,
– Ты всегда страдал паранойей.
– Нет, я знаю, кто обычно становится тем одним из пяти сотен погибающих в уличной драке, попадает на длительный срок в тюрьму, или просто падает и никогда не приходит в сознание, оставаясь «овощем» на всю жизнь. Надо постоянно наставлять парня, чтобы такого не случилось!
Элисон пыталась представить, как это отец собирается наставить малого, совсем не имея авторитета, сидя здесь в своих домашних тапочках и халате. Почему бы ему не принять душ и не одеться, как он ранее это делал, вместо того чтобы шататься по квартире каждое утро в поисках повода поссориться с сыном?
Открывается дверь, и заходит Мхаири. Элисон зовет сестру на кухню, чтобы заключить с ней соглашение о сотрудничестве и обсудить их дальнейшие действия в отношении заключения перемирия между мужчинами в их доме. Чтобы их никто не услышал, она включает на кухне радио.
«Дюран-Дюран» исполняют «Рефлекс», и Элисон рассказывает сестре о распорядке между отцом и сыном; но в один момент она замечает, что сестра перестала ее слушать и прикрывает ладонью рот; Элисон оборачивается и видит Калума, который спускается по желобу со второго этажа мимо кухни и спрыгивает на газон.
– Калум!
– кричит она и бежит к задней двери, но успевает толькоувидеть его силуэт, который быстро скрывается за бельем, что сушится на веревках в саду.
– Что случилось?
– кричит Дерек, вбегая на кухню.
– Кэл только убежал, - улыбаясь, отвечает Мхаири.
– Что? .. Я же сказал ему!
– взывает Дерек и бежит к двери, но вдруг понимает, что одет в домашний халат, и останавливается.
– Я найду его, - обещает Элисон, но не успевает скрыть осуждение в своем голосе, и поэтому хватает свою сумочку и бежит на улицу.
Она оглядывается по сторонам, но видит повсюду только одинаковые газоны. Сохнущее белье на веревках.
Калум, пожалуй, перебрался через садовую ограду в соседний дом и побежал к другому кварталу. Для него еще рано знать дорогу к Истер-роуд, и поэтому она решает, что его понесло на Уок.
Она находит его, когда он болтает с Лиззи и Томми Лоренсом посреди ближайшей улицы. Когда она подходит ближе, он даже не пытается бежать.
– Привет, Эли, - говорит Лиззи, а за ней - и Томми.
– Привет и вам.
– Пойдете на игру?
– спрашивает Калум, не обращая никакого внимания на свою сестру.
Лиззи смотрит на него, потом на Элисон
– Нет, не пойдем. Там сейчас такая толпа, все просто сошли с ума. полно всяких недоумков, - огорченно говорит Томми.
– Ты тоже лучше держись сегодня как можно дальше, малой.
– Именно это ему и отец сказал, - говорит Элисон, смотря на Калума.
– Я не вернусь домой, - отвечает ей тот.
– Делай, что хочешь, я тебе не тюремщик, - отвечает Элисон, надеясь, что эта ее податливость убедит его прислушаться к ее словам.
Затем она смотрит на Томми и Лиззи и кивает в сторону кафе через дорогу:
– Не хотите кофе?
– Было бы неплохо, - соглашается Томми.
Элисон не уверена, пойдет ли с ними Калум, но он все же заходит в кафе.
Они оказываются в «Джанкшн», здесь всегда полно клиентов, но есть один свободный столик, за который они и садятся.
Элисон расспрашивает Лиззи об обучении, а Лиззи интересно послушать о ее работе. Все время она старается прислушиваться к разговору Томми и Калума, чтобы узнать о планах брата на сегодняшний вечер. Неужели он действительно связался с хулиганами?
– В Абердине действительно хорошая команда, - говорит Томми.
– Лейтон, Маккимли,
Миллер, Маклиш, Симпсон, Купер, Страхан, Арчибальд, Макги, поверь - они достигли невероятных успехов во главе с Алексом Фергюсоном.
– Да, - соглашается Калум, глупо пялясь на Лиззи, и Элисон сразу догадывается, что он безнадежно в нее влюблен, - но это дерьмо, что они лучше «Хиббс».
– И все же нельзя ненавидеть их так же, как «Рейнджеров» или «Селтик», - начинает спорить Томми.
– Они сами достигли всего, без сутенеров или слабоумных сектантов.
– Да, - соглашается Калум, и тут его голос позорно срывается на высокой ноте, и он начинает откашливаться, - они разобрались со старыми героями и захватили всю Европу, и только «Хиббс» и «Хартс» могут сейчас составить им конкуренцию.
– И это все, о чем можно поговорить?
– качает головой Элисон. – О футболе.
– У меня есть и другие причины хотеть сходить на игру, не только футбол, - отвечает Калум.
Элисон заинтересованно прикусывает язык.
– Можно собрать на стадионе всевозможных сувениров, - улыбается он и снова становится похожим на маленького мальчика, каким он и должен быть.
Томми кивает:
– Из таких приключений и состоит особое настроение массовых мероприятий. «Манчестер Юнайтед» ,«Челси» ,« Вест-Хемпшир»- все эти команды слишком известны, им надо как-то защищать себя от разъяренных местных фанов. Вот и «Хартсы» уже научились этому - Кизбо нам рассказывал о своих безумных путешествиях на матчи. В Дамфриз вокруг Палмерстон-парка даже вертолеты летают, когда происходят футбольные события такого значения.
– О, кровавая бойня тоже способствует командному духу «Хиббс»? – саркастически спрашивает Элисон.