Героини
Шрифт:
— Все в порядке, — с облегчением выдохнула мама. Затем похлопала куколку по спине, и из дырки-рта вытекло несколько капель воды. Мама облизала пластмассовые губки пупса и протянула незнакомке руку. — Я Анна-Мария.
Рапунцель [3] улыбнулась и пожала ей руку. Глаза ее были полны слез.
— Что случилось? — снова встревожилась мама.
— Мои волосы такие тяжелые! От их веса болит голова!
— Ложитесь, отдохните немного. — Мама похлопала ладонью по подушке.
3
Рапунцель —
Рапунцель легла, мама стала растирать ей виски и выслушала историю несчастной красавицы. Оказывается, злая колдунья заперла ее в башне, где не было ни лестниц, ни дверей, лишь одно крохотное оконце наверху. В то время мама, конечно, не могла понять фаллическую символику этого образа. Но судьба девушки потрясла ее.
— И вы не могли выйти оттуда? Даже погулять?
Рапунцель отрицательно покачала головой.
— Каждый день, когда госпожа Готель уходила, в башню по моим волосам поднимался прекрасный принц. И вот однажды он принес мне целый моток шелковой веревки, я сплела из нее лестницу и убежала!
— А этот принц был действительно красивый?
Они перешептывались целый час, пока не уснули. А когда мама проснулась, длинноволосой красавицы уже не было.
За завтраком Анна-Мария рассказала родителям, Эдит и Генри, о ночной гостье.
— Так это же Рапунцель, — сказала ее мама.
— Ты ее знаешь? — спросила Анна-Мария.
— Это героиня одной немецкой сказки. Она тебе просто приснилась. Наверное, я читала тебе эту сказку.
— Что-то не помню.
— Верно, — заметил отец. Сложил «Уолл-стрит джорнал» пополам, положил возле тарелки с яичницей. — Злая колдунья узнала о визитах прекрасного принца, страшно рассердилась и отрезала Рапунцель волосы, а потом прогнала ее в пустыню.
Он взял кофейную чашку и одним махом осушил ее до дна.
Наша служанка Грета была родом из Шварцвальда. В ту пору она была еще совсем молоденькой девушкой, складной, с мускулистыми икрами и пышным бюстом. Услышав родную немецкую сказку, она вытерла руки о фартук и вмешалась в разговор.
— А потом ведьма заставила принца подняться на башню и до смерти его напугала!
Мама разрыдалась.
— Бедняжка Рапунцель!
— Генри, Грета, прекратите сейчас же! — Бабушка достала из кармана фартука носовой платок и поднесла к носу Анны-Марии. — Высморкайся, будь добра!
— Анна-Мария, куколка моя, не плачь. — Генри посадил маму на колени. — Разве ты не до конца прочла эту сказку? Принц блуждал по пустыне до тех пор, пока не нашел любимую девушку. Ну а потом… сама понимаешь, чем все кончилось.
— Чем? — всхлипывая, спросила моя мама.
— У них родились близнецы! Мальчик и девочка. И они жили вместе долго и счастливо.
— Правда? — все еще всхлипывая, спросила Анна-Мария.
— Давай прочитаем эту сказку вместе, когда Грета уберет со стола.
— Но мы читали ее раньше, точно вам говорю, — заметила Эдит. — Иначе с чего бы ей это все приснилось?
— Ничего не приснилось! Она была настоящая! — воскликнула Анна-Мария и бросила ложку в миску с овсянкой.
— Не дерзи, — сказал Генри.
— Еще одно слово, — начала Эдит, — и я…
Уже в пять лет Анна-Мария понимала, что сердить маму не стоит. А потому смирилась
Кроме Греты мама кое о чем рассказывала и мне. Когда мне было пять — столько, сколько маме, когда к ней явилась Рапунцель, — она прочитала мне эту сказку, затем показала катушку с намотанными волосами, спрятанную на чердаке. Я с восхищением смотрела на длинную сверкающую прядь волос. В пять лет несложно поверить в то, что литературные герои существуют на самом деле. Мама предупредила, что это секрет, и мы обе поклялись никому ни о чем не рассказывать. Она велела принести мою любимую книжку «Спокойной ночи, луна». Мы положили руки на обложку и шепотом поклялись хранить тайну, чтобы ни одна живая душа никогда не узнала про героинь. Той ночью я лежала в постели и страстно мечтала, чтобы ко мне пришел кролик из книги Маргарет Уайз Браун и мы бы вместе пожелали луне спокойной ночи. Но утром мама объяснила, что герои и героини никогда не являются по заказу. Они приходят сами, по собственной воле.
Не знаю, возможно, мама обладала некой сверхъестественной силой, способной притягивать героинь, или же нам просто везло. Она не танцевала вокруг костра из полыни, не вызывала литературных духов и призраков. Напротив, мама всегда была очень пассивной. Кроме того, на нее давил груз несчастных судеб героинь — возможно, не меньше, чем на придумавших их писателей. Только ее положение было гораздо хуже. Судьбы наших гостий были известны ей раньше, чем им самим. Когда уезжала очередная героиня, мама начинала страшно тревожиться. В таком состоянии она могла пребывать неделями. Ее тревога меня злила, я ревновала, но что я могла понять в тринадцать лет! Иногда, пытаясь успокоить ее, я говорила: «Мам, они же не-на-сто-я-щи-е!»
Но сегодняшним вечером в лесу фантазии превратились в устрашающую реальность. Я поняла: если Конор возьмет меня в плен, это станет расплатой за мое недоверие и насмешки над мамой.
Глава 3
— Поди сюда! — рявкнул всадник.
Я отлепилась от ствола, ноги утопали в сухой листве и влажной земле. Лошадь попятилась и взбрыкнула при виде меня, освещенной факелом, в дурацких оранжевых шортах, майке-безрукавке с круглым вырезом и с копной спутанных рыжих волос. Я заправила за ухо непокорный завиток. Резинку для волос я давно где-то обронила. У взмыленной лошади с лоснящейся черной шкурой горели глаза, несло конским потом. Мужчина натянул поводья, утихомиривая животное, затем ткнул в меня пальцем.