Герои
Шрифт:
Доу захохотал-залаял.
— Никогда не угадаешь, откуда она вылезет. Всё время боюсь, что выскочит из ниоткуда пока я… ну ты знаешь. — И он кулаком изобразил, будто дрочит.
— Никто тебя за язык не тянул, — произнесла Ишри, рассматривая Утробу глазами чернее черноты, не мигая, точно поползень уставился на личинку.
— Откуда ты взялась? — пробормотал Утроба, взгромождаясь на ноги, слегка поёрзав на одеревеневшем колене.
— С юга, — ответила она, хотя уж это-то и так ясно по её коже. — Или ты имеешь в виду, зачем я взялась?
— Спрошу, зачем?
— Чтобы поступать правильно. —
— Ладно, кто тебя послал?
— Бог. — Её очи обратились к небу, обрамлённому выступающими из стен зарослями. — Да и как бы сложилось иначе? Бог помещает всех нас куда пожелает.
Утроба потёр колено.
— Выходит, дерьмоватое-то у него чувство юмора?
— Ты и наполовину с ним не знаком. Я прибыла сюда сражаться против Союза, с тебя хватит?
— С меня хватает, — сказал Доу.
Чёрные глаза Ишри перемелькнули на него, и Утроба почувствовал великое облегчение.
— Они большой силой движутся на холм.
— Войско Челенгорма?
— По-моему, да. — Она потянулась во весь рост, изворачиваясь так, словно костей в ней не было вовсе. Напомнила Утробу угрей, что они вылавливали из озера неподалёку от его мастерской, те просачивались из сетей, извивались в руках под детский визг. — Вы, толстые розовые, для меня все на одно лицо.
— А что с Миттериком? — спросил Доу.
Её костлявые плечи поплыли вверх и вниз.
— Где-то позади, грызёт удила, взъярился, что Челенгорм загораживает ему путь.
— Мид?
— В чём радость всё знать? — Она на цыпочках, почти впритирку, надменно прошествовала мимо Утробы, поэтому ему пришлось резко отступить, едва снова не завалившись. — Должно быть Богу так скучно. — Она водрузила стопу в расщелину в стене, слишком узкую, чтобы протиснуться даже кошке, вывернула ногу и каким-то чудом просунула её туда до бедра. — Итак, вперёд, мои герои! — Она корчилась, словно разрезанный пополам червяк, вползая в разрушенную кладку, плащ подтягивался вверх по каменной стене вслед за ней. — Разве вас не ждёт сражение? — Её череп как-то умудрился проскользнуть в проём, затем руки, напоследок она хлопнула в забинтованные ладоши, и из расщелины остался торчать лишь один палец. Доу подошёл туда, дотянулся и схватил его. Вовсе это и не палец, а просто сухой сучок.
— Волшебство, — пробормотал Утроба. — Кажется, не совсем я готов к таким штукам. — По его опыту вреда от них больше, чем пользы. — Полагаю, от чародея бывает свой прок и всё такое, но я в смысле, неужто они обязаны всегда вести себя так, блин, чудно?
Доу, сморщив губы, щелчком запустил сучком в стену.
— Идёт война. Я согласен на всё, делающее своё дело. Однако ж лучше не упоминать никому мою темнокожую подружку, ага? Народ может неправильно понять.
— А как понимать правильно?
— Как я, ёб твою мать, скажу, так и понимай! — вспылил Доу, и на этот раз его гнев не выглядел притворным.
Утроба поднял ладони.
— Ты вождь.
— Вот именно, блядь! — Доу нахмурился на расщелину. — Я — вождь. — Со стороны почти казалось — будто сам себя пытается убедить.
— Стало быть, мы идём в бой?
Глаза Доу рыскнули по сторонам и его убийственная усмешка прорезалась вновь, без следа сомненья и страха.
— Самое охуенное время, согласен? Слышал, что я велел Долгорукому?
— В основном. Он постарается выманить их оттуда к Осрунгу, затем ты по прямой выступишь на Героев.
— Прямо на них! — рявкнул Доу, словно криком обеспечивал успех. — Именно так бы и сделал Тридуба, да?
— Именно так?
Доу открыл рот, затем остановился.
— Да какая разница? Тридуба в грязи семь зим.
— Правда. Где ты хочешь, чтоб я встал со своей дюжиной?
— Естественно рядом со мной, когда я пойду на штурм Героев. Ты же наверняка ничего на свете так не жаждешь, как забрать у союзных тварей назад свой холм?
Утроба испустил долгий вздох, представив, что бы на это ответила его дюжина.
— Айе. Помираю от жажды.
Как по писанному
— Офицеру подобает командовать со спины лошади, да, Горст? Седло — вот подходящее место для штаба! — Генерал Челенгорм с чувством потрепал за шею своего великолепного серого скакуна, затем, не дожидаясь ответа, свесился и проревел рябому гонцу. — Передай капитану, он должен во что бы то ни стало расчистить путь! Расчищайте и вперёд! Живей, живей, парень, маршал Крой ждёт от дивизии продвижения на север! — И он провернулся, как на шарнире, чтобы рыкнуть через другое плечо. — Скорости, джентльмены, скорости! На Карлеон, к победе!
Определённо, Челенгорм смотрелся великим завоевателем. Небывало молод для командира дивизии, улыбка говорит «я готов ко всему», одет с исключительной скромностью в пыльную форму простого бойца и сидит в седле со всем удобством любимого кресла. Если б он вполовину был таким же замечательным тактиком, как и наездником, они уже давно бы показывали зевакам в Адуе Чёрного Доу в цепях. Но он — увы, и увы нам.
Мельтешащий рой штабных офицеров, адъютантов, порученцев и, впридачу, едва ли достигшего половозрелости горниста, оживлённо и порывисто нёсся вслед за генералом, будто осы за подгнившим яблоком, борясь за попытку привлечь его переменчивое внимание, толкаясь, бранясь, и перекрикивая друг друга безо всякой почтительности. В то время как сам Челенгорм отрывисто рявкал залпами путаных и противоречивых ответов, вопросов, приказов и случайных жизненных наблюдений.
— Справа, конечно же, справа! — одному офицеру. — Скажите ему не волноваться, волненье ничего не решит! — другому. — Подгоните, маршал Крой их ожидает к полднику! — Огромное скопление пехоты было вынуждено, волоча ноги, убраться с дороги и глядеть, как проезжает командование, а после со скрипом жевать их пыль. — Значит, говядину, — проревел Челенгорм, прибавляя королевский жест, — либо баранину. Что угодно, у нас дела поважнее! Вы взойдёте со мной на холм, полковник Горст? Должно быть, с Героев превосходный обзор. Вы же королевский обозреватель, не так ли?