Герои Таганрога
Шрифт:
Пулеметы достались Петру Турубарову и Евгению Шарову. На них охотников было мало. Только Шаров и Турубаров умели ими пользоваться. Но вокруг автоматов разгорелся спор. Каждый считал, что из автоматов можно уничтожить больше фашистов, чем из длинной неудобной винтовки.
Когда страсти улеглись и каждый автомат обрел хозяина, Турубаров сказал:
— Завтра вечером приходите сюда за оружием.
— А зачем тянуть? Выдавайте сегодня. Может, завтра уже придется действовать. И незачем лишний раз всем собираться вместе, — посоветовал
— Надо раскрыть тайники. Здесь у меня только один.
— Вот и раздай пока то, что есть.
— Хорошо! Я сейчас выдам автоматы, и вы сразу разойдетесь по домам, спрячете их в надежном месте... Женя, пойдем со мной, поможешь.
На улице было уже темно. Петр попросил Шарова подержать дверь, а сам забрался по ней на крышу дома и скрылся в слуховом окне чердака. Через некоторое время он вернулся с шестью автоматами.
— Остались только ручной пулемет и несколько гранат. Винтовки и второй пулемет в другом месте.
Те, кто получил автоматы, одевшись, бережно прятали оружие под полами шуб и пальто. Радостные, возбужденные направились они к выходу.
— По дороге не напоритесь, — предупредил Петр.
Вскоре разошлись и остальные. Только Морозов не ушел, остался ночевать у Турубаровых. Он уже совсем обвыкся в этой дружной, гостеприимной семье. Частенько далеко за полночь затягивались у него разговоры с Кузьмой Ивановичем.
Вот и сегодня, когда комната опустела, старый рыбак подсел к столу против Морозова, вздохнул и сказал:
— Эх, дети, дети! Неужели дождались, выстояли? Одному богу известно, сколько мы с матерью бессонных ночей провели. Все о вас беспокоились...
Петр не дал ему договорить:
— Ладно, батя. Сейчас не об этом речь. Радоваться надо. Ведь наши близко. Со дня на день все это кончится.
— Да, со дня на день. Только осторожнее надо бы. Под конец вам к немцу никак нельзя попадаться.
— Что ж нам теперь, спрятаться, Кузьма Иванович? Сидеть и ждать, пока нас Красная Армия освободит? — мягко спросил Морозов. Он понимал беспокойство старого рыбака. Но чем его можно было утешить?
— Зачем же так, Николай Григорьевич? Я ведь понятливый, — немного обиженно сказал старший Турубаров. — Только сердцу родительскому не прикажешь... А война еще впереди. Немца-то до Берлина гнать придется. Так что вы уж поберегитесь маленько...
В добрых глазах старого рыбака показались слезы. Он отвернулся, смахнул их платком и, как бы оправдываясь, вымолвил:
— Нервишки совсем расшалились. Видно, с возрастом это. Вы уж извините за-ради Христа... Знал ведь, что наши вернутся, а только нет-нет да и начнешь сомневаться. Уж очень далече немцев пустили. Аж не верилось...
— Ты, отец, разговорами их не мучь. Спать пора. Я давно постелила, — перебила его Мария Константиновна.
— Кто же сейчас заснет? Пушки-то, слышь, как бухают...
И действительно, откуда-то издалека, будто из-под земли, доносился надрывный, протяжный гул.
Несмотря на ворчание
— Ладно, — наконец сказал Кузьма Иванович, — давайте укладываться. — И, поднявшись, пошел в свою комнату.
— Спокойной ночи, Николай, — сказал Петр и тоже ушел в комнату, где давно уже спали сестры.
Морозов разделся, лег на диване в столовой.
Он еще не успел заснуть, когда послышался резкий стук в дверь.
Кузьма Иванович прошел мимо и, торопливо набросив на плечи пальто, вышел в сени.
— Кто там?
— Открывайте! Полиция!
«Неужели кого-нибудь из ребят схватили с автоматом? — мгновенно мелькнула у Морозова мысль. — Что делать? Бежать в окно?» Но во всех окнах — и в тех, что выходили во двор, и в тех, что были обращены на улицу, — раздавался нетерпеливый стук.
Дом был окружен.
— Открывайте живее, а то стекла выставим!
— Сейчас, сейчас, — Кузьма Иванович откинул щеколду. В столовую ворвались несколько полицаев с белыми повязками на рукавах.
Из дверей спальни и детской выглядывали испуганные, побледневшие лица Марии Константиновны, Валентины, Петра и Раи.
— Собирайтесь, Турубаровы! Живее! Вы арестованы.
— Кто же все-таки арестован? — тихо спросил Кузьма Иванович.
— Вы и ваши дети. Разговаривать будем не здесь, — властно заявил Петров, руководивший ночной операцией.
В спальне послышался плач ребенка. Мария Константиновна кинулась туда и вернулась с маленьким Толиком на руках.
— Хозяйка с мальчиком могут остаться! — распорядился Петров. — Остальные живей, а то выгоню раздетыми.
Николай, успев натянуть брюки и куртку, подошел к Петрову.
— А мне можно остаться? Я здесь в гостях задержался. Знаете ведь — комендантский час. Вот и заночевал...
Морозов сам удивился, как спокойно прозвучал его голос.
— Документы? — коротко бросил Петров.
— Мой паспорт остался дома.
— Пройдете с нами. В полиции разберемся.
В спешке полицаи даже не стали производить обыск. Подталкивая арестованных прикладами в спину, они вывели на улицу Кузьму Ивановича, Петра, Раису, Валентину Турубаровых и Николая Морозова.
Сразу же за воротами в темноте проглядывалась чернеющая толпа людей. Подойдя ближе, подпольщики узнали своих товарищей по борьбе и их родителей, которые стояли в окружении полицейских, державших наперевес немецкие автоматы.