Герои Таганрога
Шрифт:
— А я только начал, — сказал Василий, — никого не убили, ничего не взорвали. Но народ подбирается. Сожгли несколько автомашин на «Гидропрессе». Правда, люди друг друга боятся. Осторожность сковывает. Газету читал сегодня? — вдруг спросил он.
— Нет. А что там?
— Путаница сплошная. Утверждают, будто Красная Армия уже разгромлена. Сражаются, мол, остатки разбитых дивизий. Промышленность Советов на грани катастрофы. А в сообщении из главной квартиры фюрера говорится, что на Восточном фронте германские войска ведут упорные оборонительные бои. Спрашивается: от кого же они обороняются? Кто им бока намял под Москвой?
За стеной послышались чьи-то шаги, из-за двери донесся ворчливый женский голос:
— Василий, ты спать-то собираешься?
Николай насторожился.
— Не бойсь. Это сестра, — пояснил Василий шепотом и уже громче добавил: — Иди, Евдокия, спи. Я сейчас...
В соседней комнате прошаркали ночные туфли, заскрипели пружины.
— Солдатка. Одна мается. Муж в Красной Армии. Может, погиб уже... Ладно... Давай туши лампу и ложись, — Василий кивнул на матрац, свернутый на полу возле печки, — будем разговаривать тихо.
Он поднялся из-за стола, не спеша стянул с себя гимнастерку, снял ботинки. Николай взял со спинки стула свое пальто, расстелил на полу волосяной матрац и, приспособив пальто вместо подушки, потушил лампу. Не раздеваясь, он улегся на эту импровизированную постель. От печки веяло теплом. Несмотря на усталость, спать не хотелось.
— Коля! Нам с тобой сообща действовать надо. Сжатым кулаком, а не растопыренными пальцами, — сказал в темноте Василий. — Вместе мы горы перевернем, а врозь друг дружке мешать будем. Как ты считаешь?
— По-моему, верная мысль. Единый штаб должен быть, единое руководство. Так мы сильнее будем.
Николай почувствовал, как Василий подошел и сел рядом с ним на матрац.
— Подвинься немного. Рядом ляжем. Все равно в глазах сна нету. Жена в Матвеев Курган на пару дней ушла, а сегодня уже пятый. А ее все нет. Не случилось ли что?.. На одеяло. Держи, вместе укроемся. Люблю спать на полу.
Николай лежал и думал о том, как важна для него эта встреча. Теперь вместе им будет легче поднимать людей. Перед глазами возникли лица Петра Турубарова, Костикова, Пазона. Николай улыбнулся, вспомнив Костю Афонова в шерстяных носках на снегу.
— Это ты поручил брату оружие добывать? — спросил он у Василия.
— А что?
— Автомат у него. Говорит, на валенки выменял. Как бы самостийно стрелять не начал...
— Он этого не сделает. Хоть и горячая голова... Я его начальником подпольного арсенала назначил. Он и гранаты раздобыть успел. Из парня толк будет... Смелый, решительный, — проговорил Василий и добавил мечтательно: — Таких бы ребят побольше.
Заснули они не скоро. Долго еще говорили о положении на фронтах, строили прогнозы, перечисляли товарищей, оставшихся в городе. Изредка они умолкали, прислушиваясь к далекому, надрывному гулу пролетающих самолетов. Где-то громыхали взрывы бомб.
Под самое утро за окнами пролязгали гусеницами немецкие танки.
— Новые силы подбрасывают. К наступлению готовятся, — сказал Василий. — Надо и нам собраться. Когда созовем людей?
— Кого ты имеешь в виду?
— Твоих и моих.
— Всех собирать нельзя. Мои две группы друг друга не знают. Пригласим только руководителей. Выберем штаб, командира, назначим связных,
— Я и сам так считаю, — согласился Василий. — Тогда от меня только Тарарин с «Гидропресса» и Максим Плотников. И еще Василий Лавров с котельного завода. У них у каждого свои ребята. Вот еще Каменский Юрий — муж второй сестры — наш человек. И братья Константин и Андрей. Эти все равно уже знают да и для связи сгодиться могут. Здесь и соберемся. Улица глухая, патрулей нет. А ты кого приведешь?
— Петр Турубаров с Костиковым придут и Георгий Пазон... Да! — спохватился Николай. — Если ребята из железнодорожной школы окажутся дельными, тогда и их руководителя пригласим.
— Правильно.
Николай и Василий еще не знали, что мальчиков, о которых шла речь, этой ночью пытали в подвалах школы имени Чехова. Там размещались теперь гестапо и зондеркоманда СС-10А. Только вчера двое из них были схвачены на Петровской улице в тот самый момент, когда прилепили к стене переписанную от руки листовку со сводкой Советского Информбюро. Остальных выдал провокатор, заманивший ребят в ловушку, расставленную гитлеровцами.
В руки гестаповцев попал секретарь комсомольской организации пятнадцатой железнодорожной школы десятиклассник Толя Толстов, организовавший ребят на борьбу с врагами. С ним вместе в камеру пыток угодили его друзья: Владимир Стуканев, Николай Симанько, Геннадий Лызлов, Виктор Кизряков. Последним двум было всего по четырнадцать лет. О Морозове знал только Толя, но он не назвал его фамилии.
Утром, когда Николай Морозов, попрощавшись с Василием, вышел на улицу, солнечный диск, словно огромный апельсин, висел в морозном воздухе над самым горизонтом. Николай направился в сторону вокзала в условленное место, где должна была состояться встреча с Толей Толстовым. А тот в это время вместе с товарищами стоял у обрыва Петрушиной балки, на краю вырытой ямы и под дулами автоматов в последний раз смотрел на восток, откуда поднималось холодное, не греющее солнце.
В середине февраля с моря подул порывистый ветер.
Запуржило, завьюжило по степи. Толстый слой снега улегся и на улицах Таганрога. На неубранных тротуарах люди ногами вытаптывали узкие пешеходные тропки. Немецкие грузовики буксовали на мостовых. А неугомонные снежинки продолжали «штурмовать» город. Пурга свирепствовала несколько дней. Снега насыпало пропасть. В каждую щель понабился снег.
И казалось, вместе со снегом навалило в город немецких солдат. Нагло врывались они в маленькие домики, в жилые квартиры таганрожцев и требовали «яйки», «млеко», масло. Не гнушались и картошкой в мундире и супом, что был приправлен горелым зерном.
Вечерами, прямо в комнатах, немцы сушили портянки, сапоги, брюки, ватники. Не стесняясь хозяек, оставались в нижнем белье, давили вшей, а некоторые, расплескивая по полу подогретую воду, полоскались в тазах и корытах.
Во дворах и на улицах притаилась смертоносная техника. Выкрашенные в белую маскировочную краску танки с черными крестами на башнях, пушки на гусеничном ходу и на колесах, грузовики с минометами и боеприпасами, бронетранспортеры, мотоциклы, повозки — все это буквально запрудило узкие улицы города.