Герои Таганрога
Шрифт:
— Я о нем так же думаю, — повернувшись к брату, доверчиво сказала Рая. — Он замечательный человек.
Где-то за стеной дома, совсем близко, с треском разорвался снаряд. Через несколько минут земля вздрогнула от ответного залпа. В эту ночь артиллерийская дуэль так и не прекращалась. Советские береговые батареи били со стороны Азова.
А утром опять прилетели краснозвездные самолеты. Бомбили аэродром, над городом сбрасывали листовки, в которых сообщалось о разгроме немцев под Москвой.
И Морозов, и Турубаров, и Костиков, и другие подпольщики
Всю вторую половину декабря на Юго-Западном фронте шли непрерывные кровопролитные бои. Турубаров и Костиков опять подолгу просиживали на чердаке, всматриваясь в бескрайнюю, заснеженную степь. Где-то там, за горизонтом, люди проливали кровь. А здесь, в Таганроге... Долго ли им придется только клеить листовки и ждать активного выступления?
Прекратив эвакуацию, немцы усиленно укрепляли оборону. Ежедневно из города на передовую отправлялись грузовики с бревнами, досками и другим строительным материалом. Сотни людей сгонялись для рытья траншей и ходов сообщения.
Однажды Петр с Костиковым попали на улице в облаву. Двое суток ковыряли они лопатами мерзлый грунт, выравнивая площадки для немецкой артиллерии.
— Вот и мы на немцев ишачим! — сказал Лева Петру, поглядывая на автоматчика, который наблюдал за их работой.
Турубаров зло выругался.
За весь день гитлеровцы дали согнанным на работы людям по пятьдесят граммов эрзац-хлеба. На второй день многие валились с ног от усталости и голода. К вечеру, так и не покормив, их погнали обратно в город и отпустили по домам.
— Лучше умру, чем опять попадусь, — сказал Турубаров, встретясь на другой день с Морозовым.
— Умирать не следует и попадаться еще раз действительно незачем. А за сегодняшнюю работу на врага с тебя причитается.
И Морозов улыбнулся. Петр вопросительно посмотрел на него.
— Нужно взорвать электроподстанцию на комбайновом заводе. А то они там боевую технику ремонтируют. Подумай, как это сделать в ближайшее время.
— Хорошо! Будет выполнено! — обрадовался Петр.
В одну из последующих ночей электроподстанция комбайнового завода сгорела дотла. Ее подожгли бутылками с горючей жидкостью.
VI
Зима выдалась на редкость морозная. Ртутный столбик термометра часто опускался ниже двадцати градусов. Жители Таганрога мерзли в своих квартирах. Уголь и дрова стали редкостью. Подтапливали стульями, табуретками, досками от сараев. Несмотря на строжайший запрет германских властей, люди ухитрялись под покровом темноты разбирать заборы на улицах. По таким патрули стреляли без предупреждения.
В Исполкомовском переулке, возле детского
Холодом сковывало сердца. Жители Таганрога нехотя останавливались возле расклеенных объявлений, на которых жирным шрифтом было набрано обращение бургомистра:
«Ввиду начавшихся зимних морозов германское командование просит население сдать всю излишнюю теплую одежду. За новые вещи военные власти выдадут владельцам продукты питания по номинальной стоимости. На поношенные теплые вещи будет произведена соответствующая скидка.
В случае если указанная мера не достигнет желаемых результатов, военные власти будут вынуждены произвести обыски в квартирах граждан города Таганрога. Выявленные в этом случае излишки теплой одежды будут изыматься безвозмездно».
Далее следовали адреса нескольких приемных пунктов, разбросанных по всему городу. Но добровольцев не находилось. Приемные пункты пустовали.
Для обмена на продукты люди несли одежду в ближайшие села. На заснеженных дорогах их задерживали немцы и, угрожая расстрелом, отбирали последнее барахло. Несчастные возвращались в город с пустыми руками. Многие замерзали. По обочинам дорог виднелись из-под снега раздетые, обледеневшие трупы.
На базар гитлеровцы завезли целый грузовик папирос и выменивали их на теплую одежду. Одновременно по рядам ходили патрули, выискивая валенки, шарфы, фуфайки, шапки — словом, все, что хоть немного могло обогреть солдат великой Германии.
Завидев, что кто-нибудь из-под полы вытаскивал заветную вещь, собираясь выменять ее на яйца или картошку, немецкие солдаты подбегали и отбирали ее. Для виду людям выдавали расписки об изъятии теплой одежды. Но расписки эти не отоваривались.
Гром артиллерии, не переставая, катился с востока. Изредка снаряды долетали до города. Почти каждый день советские самолеты бомбили аэродром и береговую артиллерию немцев. Боясь атаки с моря, гитлеровцы обнесли побережье колючей проволокой, ночами взлетали ракеты, освещая скованный льдом залив. По слухам, фронт проходил всего в пятнадцати километрах от Таганрога.
Цены подскочили. Десяток яиц стоил триста рублей — ровно столько, сколько оккупанты платили за месяц среднему рабочему.
По улицам города слонялись оборванные, голодные военнопленные, которым посчастливилось выбраться из лагерей. Вымаливая пищу, они робко стучались в двери каждого дома. Но жители сами голодали и не могли им помочь. Сочувственно относились лишь к раненым. Завидев перебинтованного человека, женщины скрывались в глубине квартир и появлялись вновь, отдавая последнюю картофелину или мерзлый бурак.