Герцогиня
Шрифт:
— Если бы вы мне сказали, над чем работаете, я смогла бы вам помочь. — Одна мысль о том, что она сможет наконец-то чем-то заняться, невероятно обрадовала Клер.
— А вы читаете по-арабски?
— Нет, но я могу…
— В таком случае вы не можете быть мне полезной. Сядьте там. — Кивком головы он указал ей на мягкий стул у окна. — Возьмите книгу или напишите что-нибудь.
Клер подошла к окну, села и выглянула на улицу. Для этого ей пришлось отодвинуть старые ржавые шпингалеты: стекло было серым от грязи. Она посмотрела на парк, лес и далекие
Клер сидела так долго, вдыхая прохладный, ароматный воздух Шотландии и любуясь далеким видом. Обернувшись, она увидела, что Тревельян пристально смотрит на нее. Казалось, он читает ее мысли, а вот она не могла догадаться, о чем он думает.
И опять ее поразили напряженное выражение его глаз и зеленоватый цвет кожи.
— Вы больны? — спросила она мягким голосом.
— Я был болен, — отрывисто произнес он, явно не желая продолжать эту тему. — Вы читаете книги, или вы из тех жеманных девиц, что способны целыми днями ничего не делать?
— Вы со всеми так грубы или только со мной? Он улыбнулся.
— Я одинаков со всеми.
«Это ужасно», — подумала про себя Клер.
Тревельян опять улыбнулся, и Клер вдруг заметила, что он не выглядит таким уж нездоровым и вовсе не безобразен, когда улыбка освещает его лицо. Она открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но он остановил ее.
— Довольно! — Он встал и подошел к небольшим дубовым дверцам, вделанным в каменную стену, открыл их, и Клер увидела книги. Она чуть не задохнулась от изумления, встала со своего места, подошла к нему и проскользнула под его рукой, чтобы разглядеть тома поближе. Клер не замечала, как Тревельян смотрит на нее. Он склонился, вдыхая запах ее волос. Они пахли солнцем и вереском, и он с трудом сдерживал желание прижаться губами к ее шее.
Клер не поняла, что произошло, но тело ее вдруг покрылось гусиной кожей. Она отпрыгнула, как ошпаренная.
— Я думаю, думаю… мне надо идти…
На лице Тревельяна опять появилось то же неприятное выражение, взгляд стал ленивым и непроницаемым. Легкая усмешка играла под густыми усами, когда он доставал книгу с полки.
— Я думал, вы хотите что-нибудь прочитать. Вот книга «Заново открытый Тибет». Хотя нет, это на итальянском. — Он собрался поставить том на место, но Клер вырвала книгу из его рук, стараясь держаться на расстоянии.
— К вашему сведению, я читаю по-итальянски. И вообще, я уже читала эту книгу. Я прочла все книги капитана Бейкера. Я уже говорила вам.
— Ну что же. Я не думаю, что их стоит читать второй раз.
— А я перечитывала те части, что мне особенно понравились.
— Ну и что?!
— Почему вы сердитесь? Он писал обо всем, что видел. Некоторые вещи довольно скучны.
— Например?..
Тревельян сделал шаг к ней. Нахмурясь, Клер отступила.
— Например, его описание экипажей и вагонов, — сказала она, глядя в сторону. — Он приводит их размеры, количество колес, мест, вы понимаете. И так много страниц, пока читатель не завоет.
— Вам не следовало перегружать ваши слабые мозги
Клер обернулась и посмотрела на него. В ее глазах было столько чувства, что Тревельян был потрясен. Это был взгляд женщины, которая верит. Сам он так давно уже ни во что не верил, что даже не смог понять, какие чувства ею владеют. Он смотрел в эти горящие глаза, видел гневно сжатые губы и понимал, что не разглядел ни ее красоту, ни страстность натуры, скрытую под внешним спокойствием. Он подошел поближе к девушке.
— Что особенно хорошо в его книгах, — с чувством продолжила Клер, — так это описания людей. Он замечательный наблюдатель жизни. Книги большинства исследователей ужасно скучны. Они пишут о дальних путешествиях, а когда доходят до чего-нибудь интересного, вдруг говорят: «Сегодня видел очень странное племя. Кажется, его представители едят муравьев, чтобы поддерживать свое существование». Такого рода описания могут довести читателя до умопомрачения. Он немедленно хочет узнать, пекут они муравьев или жарят, и вообще, разводят ли их специально. Возникает много вопросов. Капитан Бейкер никогда не оставит читателя неудовлетворенным. Он рассказывает ему все.
— Включая размер колес экипажей, — спокойно сказал Тревельян, почти не слыша, что она говорит.
Клер раздраженно покачала головой и повернулась к книжному шкафу.
— Я думаю, вы не способны понять.
— Зато капитан Бейкер, без сомнения, понял бы, как и юный Гарри. — Тревельян сам был поражен ревностью, прозвучавшей в его голосе. Он был рад, что маленькая американка ничего не заметила.
Клер наклонилась, рассматривая названия книг на нижних полках, и Тревельян оглядел ее фигуру. Ему так захотелось обнять ее за талию…
— Скажите, в вас говорит почтенный возраст, когда вы называете Гарри юным? Мой отец такой же. Я думаю, он самоутверждается.
Клер выпрямилась и чуть не стукнула Тревельяна головой в лицо.
— Все эти книги написаны капитаном Бейкером. — Она обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, и тут же отпрянула, так близко он оказался. Клер глядела на него снизу вверх, дыхание ее прерывалось. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так. Разве мог другой мужчина смотреть на другую женщину так, как смотрел на нее Тревельян? Его глаза, всегда такие насмешливые, полны… Она не знала, что прочитала в них в этот но только не насмешку. Клер отошла в сторону.
— Мне кажется, вы тоже увлечены этим человеком, правда ли? — пробормотала она торопливо. — Поэтому так близко принимаете к сердцу мою критику?..
— Что это такое у вас сзади? — спросил неожиданно Тревельян тихим голосом.
Клер нервно рассмеялась.
— Это турнюр. Боже, где же вы так долго были, если не знаете, что такое турнюр?
— Я не был дома много лет.
— Я понимаю. — Клер повернулась к полкам с книгами, глубоко вздохнула и успокоилась. — Вот, я, пожалуй, возьму эту. Хоть и читала ее по крайней мере раз десять.