Герцогиня
Шрифт:
Тихонько открыв дверь, чтобы не напугать горничную и не разбудить в случае чего Иллиантеру, девушка заглянула в комнату. Аррия, тихо что-то напевая, расчёсывала волосы эльфийки, пока та осторожно ела яблоко, нарезанное на дольки. Она до сих пор не привыкла, что можно есть без ужасной боли.
— О, миледи!
— Здравствуй, Аррия. Оставь нас, пожалуйста.
Поклонившись герцогине и бросив ободряющую улыбку эльфийке, горничная выскользнула из покоев, плотно закрыв за собой двери. Иона вдобавок к этому активировала амулет, который ей
— Ну, Ваше Высочество, как ваши дела?
— Я не принцесса, госпожа. Просто Иллиантера.
— Ваше имя говорит само за себя.
— Но я всё равно не принцесса.
— И почему же?
Они играли в «гляделки» минут пять, после чего эльфийка сдалась и тихим, надломленным голосом рассказала свою историю. Такую, что у Ионы волосы зашевелились на затылке.
***
Эльфы, будь то тёмные или светлые, не верили в Богиню или кого-то ещё. Но среди народа гуляло столько примет, что каждое происшествие умело подтягивалось к ним за все конечности, чтобы объяснить происходящее.
Плохой урожай? Это из-за того, что по полю кролик пробежал, припадая на левую заднюю лапу, а не на переднюю. Роженица погибла? А надо было по утрам родниковой водой умываться! Дверь скрипит? Так надо следить, чтобы гости переступали через порог с добрыми мыслями! И вся жизнь эльфов строилась именно на этом.
Поэтому, когда на свет появился ребёнок с кожей столь светлой, что любой солнечный лучик мог оставить ожог, оба королевства едва не потонули в пучине беспокойства.
Бастард Его Высочества, первого принца Нелватура, была рождена светлой эльфийкой, которая за свои прегрешения была отправлена в королевство тёмных. Бесправная рабыня, даже не наложница, она едва успела увидеть белоснежный локон дочери, которую тут же унесли. Спасли от мгновенной гибели ребёнка только слова провидицы, которая уверила правителей, что опасности странное создание не несёт. Девочке дали «подобающее» имя и отправили в дальние закоулки дворца, чтобы не мозолила глаза.
Росла Иллиантера словно сорняк у дороги, никому не нужная, никем не любимая. Её боялись, и страх этот порождал только ненависть и агрессию.
Белоснежные волосы, светлая кожа, необычные глаза — эльфийка за всю свою жизнь наслушалась столько оскорблений за то, какой она родилась, что поверила в свою проклятую натуру. Ей едва исполнилось тридцать — для эльфов это совершенный ребёнок — когда служанки дворца отдали её в проезжающий мимо цирк. Им попросту надоело присматривать за странной зверушкой, которая по какому-то странному стечению обстоятельств не померла в младенчестве. Они даже с удовольствием заплатили хозяину этого цирка, который отказывался брать «непонятное существо». Но звонкие монеты и обещание,
Артисты, в отличии от эльфов, оказались чуть лучше. Терпимее, добрее. Среди них были те, кому не нашлось места в мире, а потому к непохожему на других ребёнку относились как к любому другому. Тёмная эльфийка по имени Медиль научила девочку говорить и писать на эльфийском, остальные, в меру своих возможностей, помогали Иллиантере учить общий. Она провела в цирке пять лет, и за это время повзрослела так, как взрослеют остальные эльфы за тридцать, а то и сорок лет.
Но управляющий цирка, так и не найдя применения эльфийке, продал её в другой. И девочка, которая едва научилась верить людям, стала зверушкой, переходящей из рук в руки.
Её снова называли монстром и уродом, словно она вернулась к эльфам. Сначала она плакала и просила прекратить, пока её «наказывали за непослушание», а через какое-то время превратилась в бездушную, пустоглазую куклу. Кто угодно мог дёрнуть её за волосы, потянуть за чувствительное ухо или пнуть — Иллиантера не реагировала. Её перестали кормить, и она надеялась умереть от истощения. И держалась без еды уже полторы недели, когда в зверинец пришла Иона.
***
— О, Богиня… — Иона рвано выдохнула, дослушав историю. Её пугало равнодушие, с которым эльфийка рассказывала всё это. — То есть, тебе некуда идти? И что мне с тобой делать?
— Только не возвращайте меня в цирк, пожалуйста!
Впервые за всё время герцогиня увидела эмоции в аметистовом взгляде. Паника, ужас и мрачная решимость. Собрав в кулак всё своё самообладание, Иона мягко улыбнулась и, протянув руку, сжала пальцы эльфийки в ободряющем жесте.
— Туда точно не верну. Ненавижу, когда издеваются над кем-то. Не думай пока об этом, хорошо? Сначала тебе нужно поправиться.
Иллиантера медленно кивнула, не сводя настороженного взгляда с Ионы, ища подвох в слишком добрых словах незнакомки.
Но герцогиня только усмехнулась и покачала головой. Аррия, заглянувшая на миг в покои, была отправлена за обедом на двух персон.
***
Прошло две недели с момента освобождения эльфийки и животных. Иллиантера восстанавливалась, животные отъедались в подвалах главного поместья, а Иона усердно тренировалась, осваивая новые силы.
Тени оказались ей ближе по духу, их изучение шло легко и почти без промахов. Астера, то и дело пропадающая на день-два, только головой качала.
— Знаешь, я думала, что будет сложно учить тебя магии Тьмы. Но ты будто сама хочешь в неё упасть. Думала, что ты станешь некой героиней, а не злодейкой.
— Не все герои — хорошие ребята, Астера! — Иона проскользила по песку и, затормозив скольжение руками, попыталась отдышаться. — Может, я тот самый недопонятый гений, а?