Герцогиня-самозванка
Шрифт:
Когда она вошла в столовую, Джесс стоял у камина, глядя в огонь. В руках у него был стакан эля. Когда он повернулся к ней, ей показалось, что мысли его где-то далеко. Но когда она подошла ближе, он моргнул – и странное выражение исчезло, сменившись озорной улыбкой, которая всегда оказывала такое странное воздействие на ее сердце.
– Ты чудесно выглядишь, Лана. Этот цвет идеально тебе подходит.
Лана посмотрела на рубиновый атлас своего платья.
– Спасибо. Его выбирала Надя, а не я.
– На вкус Нади всегда можно положиться. – Он
Когда он вручил ей бокал, их пальцы на мгновение соприкоснулись – и волна жара прокатилась по всему ее телу. Даже пальцы ног в новеньких лайковых туфельках запылали.
– Спасибо.
Зная, что он наблюдает и оценивает, Лана сделала всего один маленький глоток.
– Мне нравится то, как Роуз уложила тебе волосы.
Она чуть наклонила голову, удивляясь тому, как запело ее сердце от этого незамысловатого комплимента.
Один из слуг вошел с серебряным блюдом, на котором лежало несколько треугольничков подсушенного хлеба с чем-то странным.
– Икра. – Джесс смотрел, как она берет один кусочек и подносит его ко рту. – Из России.
Лана откусила немного и повернулась к нему с удивлением.
– Очень вкусно. А ты знаешь – Надя сказала мне, что была портнихой у русской царевны!
– И что ты об этом думаешь?
Зная, как пристально Джесс за ней наблюдает, она только пожала плечами:
– Думаю, что история получилась красивая, а она рассказывала ее столько раз, что теперь она звучит совершенно естественно.
Он улыбнулся:
– По твоему тону ясно, что ты ей не веришь. Полагаю, милая Колетт также поделилась с тобой историей своего разбитого сердца?
– Каждый раз, когда мы с ней встречаемся, она еще немного приукрашивает эту историю, так что, право, я почти вижу ее в объятиях принца Уэльского. – Лана доела кусочек тоста и с трудом справилась с желанием протянуть руку за следующим. – Ты окружил себя выдающимися людьми. Я бы сказала, что как актеры они равны тебе, Джесс.
Он чуть поклонился:
– Спасибо.
В комнату вошла Мария, за которой следовало несколько лакеев, и он повернулся к ней. Домоправительница тепло ему улыбнулась.
– Клара очень старалась, чтобы обед был именно таким, какой вы просили.
– Надеюсь, вы передадите Кларе мою благодарность.
Джесс протянул руку. Лана положила кончики пальцев ему на рукав и пошла с ним к столу. Когда он придвигал ей стул, она заставила себя не реагировать на то, что его пальцы скользнули по ее шее.
Обед начался с легкого консоме, приправленного тоненькими полосками моркови и порея. Следуя урокам Марии и Клары, Лана съела всего несколько ложек, а потом прикоснулась тонкой салфеткой к губам. Лакей тотчас убрал ее тарелку.
Второй лакей остановился рядом с ней и снял крышку с сервировочного блюда, положив ей на тарелку немного пюре. Затем ей подали овощи, а третий человек подал птицу.
Мария наполнила их рюмки вином и отошла от стола.
– Вы хотите
Джесс кивнул:
– Да, Мария, спасибо.
Когда слуги удалились, Лана съела крошечный кусок птицы.
– Я никогда ничего подобного не пробовала. Что это?
– Утка, запеченная в вине и глазированная ликером.
– Надо же – Клара умеет готовить такое чудесное блюдо! Ты знаешь, она как-то сказала мне, что когда-то была кухаркой у герцога Аргайла! А когда он женился на принцессе, бедняжку Клару уволили, потому что его жена предпочла собственного повара. Можешь себе представить подобную жестокость? Хоть я ей и не верю, – прибавила она тихо.
– Почему же?
– Но ты же не думаешь, что я поверю красивым сказкам, которые рассказывают женщины из этого дома? – Под его взглядом она чуть покраснела. – Не то чтобы эти истории не были увлекательными и не говорили об удивительной жизни… Но я понимаю, что на самом деле они, наверное, такие же, как ты, Джесс. Актеры, отточившие свое искусство до такой степени, что поверили собственным выдумкам.
Она вернулась к еде, явно наслаждаясь каждым новым блюдом.
Когда она наконец выпрямилась, то не удержалась и тихо вздохнула от удовольствия.
– Это было… – Она постаралась вспомнить то слово, которое Йен посоветовал ей использовать в присутствии богатых женщин. – Это было просто дивно!
Джесс постарался спрятать улыбку.
– Я рад, что утка тебе понравилась. Похоже, что это одно из модных блюд этого сезона.
– А любимые блюда меняются?
На этот раз он все-таки улыбнулся:
– Не реже, чем времена года. И не только блюда, но и одежда, благотворительные организации и даже люди.
– Я не понимаю.
Он ответил уже серьезно:
– В этом году Ван Энделы побывали в Европе и решили, что следует подражать английской высшей аристократии. Вот почему я стал так популярен. Уже через год высший свет Нью-Йорка может решить, что это ужасно скучно, и перейти на актеров, жонглеров или мистиков из Индии. На то, что покажется им интересным.
– Но для тебя это, конечно, ничего не должно изменить.
Он вопросительно выгнул бровь.
– Захотят ли они видеть аристократов, актеров, жонглеров или даже индийских мистиков, я не сомневаюсь, что ты сумеешь превратиться в того, кем нужно быть, чтобы попасть в их дома.
Джесс пригубил вино, молча глядя на нее. Спустя несколько секунд он уже снова улыбался.
– Мне показалось, что в твоем голосе прозвучали нотки осуждения. Ты осуждаешь то, как я живу?
– Нет, конечно. Мне ли тебя судить, когда я сама решила сделать то же самое?
– Но ты не можешь гордиться тем, что делаешь, так ведь, Лана?
– Но я не позволю себе этого стыдиться. – Ее акцент вернулся, став очень заметным. Она тряхнула головой и вызывающе вздернула голову, хотя ее пальцы беспокойно крутили серебряную ложечку. – Я сделаю все, что надо, чтобы получить опеку над Колином, и не допущу, чтобы кто-то меня за это осуждал.