Герцогиня де Парион
Шрифт:
– Вздорная девчонка! Я желаю тебе только счастья! – психуя, возмущалась она.
– Два…
– Рррр! – злилась дамочка. – Если ты все-таки передумаешь, просто позови меня, и я приду! Мое имя Мариана. Ты запомнила?
– Три! Па… – но договорить я не успела. Женщина растворилась во вспышке света, будто ее и не было вовсе.
Значит, Светлая. Я тоже так умею перемещаться. Точнее, умела, пока папа не поставил блок на мою силу. Правда, мне не всегда удавалось правильно рассчитать координаты приземления. Точнее, рассчитать их верно у меня получилось всего лишь раз. Ну, лааадно… В
В общем, с чем бы ни было связано появление этой подозрительной особы, ничего хорошего оно не несло. В нашем королевстве можно насчитать лишь несколько сотен Светлых, и этой мадам среди них нет и никогда не было. Вывод напрашивался сам собой: эта феячная особа – чужачка.
Что именно ей от меня на самом деле было нужно, я выяснять не собиралась. Если она пришла ко мне в образе эдакой доброй тетушки и в ночи, значит, папу она боится. А коль боится, то и переживать не о чем – прямого вреда не принесет. Главное, на уловки не вестись, если еще раз заявится.
Как там в сказке было?
Поженились Золушка и принц, а фея-крестная тут как тут. Я, говорит, исполнила пять твоих желаний, а теперь твоя очередь исполнять пять моих, иначе опять превращу в страшную королеву, и тебя найдет твой ужасный злодей. Не хотела Золушка обратно к своему злодею, а потому перехитрила фею-крестную и превратила ее в себя. Собственно, с тех пор все жили долго и счастливо. Злодей каждый день мучил фею-крестную, а Золушка – прекрасного принца.
Поставив вазу обратно на комод, я приоткрыла дверь и выбралась в коридор. В особняке стояла звенящая тишина. Осторожно поднималась по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. Если меня поймают, то точно посадят под замок до самой свадьбы, а там только помирать. Ну, или супруга на тот свет отправлять – это уж как получится.
Охранка снялась с двери быстро, а главное – безболезненно. Не думала, что отец заготовит такую легкую магическую задачку. Обычно он изощрялся, выдумывая все новые и новые логические головоломки. В последний раз, когда меня наказали за сожженный гостевой домик, на решетках моей комнаты была выстроена трехуровневая охранка, реагирующая на каждое мое движение. Собственно, я все еще ждала подвоха.
Крепко прижимала к себе рапиру, выбираясь из окна. Вторая такая же была запрятана в карманный мешочек. Ветер проходился по плащу, проскальзывал в рубашку. Аккуратно спускалась по водосточной трубе, стараясь ничем не зацепиться. Нельзя оставлять улики. Отец мигом отыщет меня, если найдет хотя бы намек на след.
Накинув капюшон, уже хотела сделать шаг, как заметила неестественную рябь. В нескольких сантиметрах от земли подергивалась тонкая полоска. А вот и охранка.
Выставив вперед ладони, я прикрыла веки, чтобы как следует сконцентрироваться. Ощущала целую прорву магии. Сотни тонких полосок пронизывали парк – вертикальные, горизонтальные и диагональные. Чувствовала каждую. Не видела, нет, но чувствовала.
Век не открывала. Первый шаг вышел неловким, чересчур осторожным, но дальше дело пошло веселее. Во тьме сомкнутых век отцовская магия подсвечивалась красным. Легко пробиралась сквозь препятствия, лишь иногда открывая глаза, чтобы не врезаться в дерево. Знала эту территорию
Усмехнувшись, вытащила шпильку из прически и провернула ее в замке. Едва слышный щелчок стал музыкой для моих ушей. Дверца открылась, а я ощутила, что теперь по-настоящему свободна. Могу пойти куда угодно – прямо, вправо, влево. Могу выбрать любой путь, но неизвестно, будет ли он правильным. Не попробовав, не узнаешь.
Зажмурившись, вспомнила карту королевств. Зря я, конечно, ее не взяла с собой, но возвращаться из-за такой глупости точно не стану. Если пойду прямо через город и сверну налево у холмов, то дня через два покину наше королевство у южных границ, а там до Перборда рукой подать. За неделю управлюсь.
Выбравшись на центральную площадь, радовалась тому, что сейчас ночь. Огромный фонтан подсвечивался сотнями сфер, а по улице плавно текла легкая мелодия. Говорят, раньше на этой площади Святая Инквизиция сжигала Светлых магов.
Все изменилось, когда мой отец стал Главой Святой Инквизиции. Вместе с моим дядей они поменяли законы, но, конечно, не обошлось и без участия моей мамы. Точно знала, что она исполнила не последнюю роль, хотя и не говорит об этом. С тех пор на этой площади всегда играет музыка, а днем торговцы открывают палатки. Хорошо, что те времена уже прошли.
Город спал. Редко на улицах встречались прохожие – какие-то пьяницы, которые пытались дойти до дома, но повисали на ближайших фонарях. Встречались и патрульные. При виде них, я сильнее натягивала капюшон и закутывалась в плащ. Нечего на меня смотреть. Если узнают, быстро к отцу отправят, а второй раз из дома навряд ли удастся выбраться.
Чем ближе я подходила к воротам, тем страшнее мне становилось. Неужели я действительно ухожу? На душе становилось легко, а на лицо наползала улыбка. Хотелось расправить плечи, горделиво приподнять подбородок и уверенно идти вперед. Чтобы ничего не мешало. Чтобы все получалось. Но… еще нужно было пройти через ворота.
– Стой, кто идет? – выплыл постовой, отчаянно зевая.
– Роли Гент, наемница, – выговорила уверенно, хоть и только что это придумала.
Время от времени наемники заявлялись в столицу, чтобы найти работу у высоких господ. Там, где есть деньги, всегда есть и недовольные, которых следует устранить. За большую цену, разумеется. Правда, папа предпочитал выслеживать таких приезжих и пристраивать их к себе в инквизицию. Он говорил, что такие таланты не должны зазря пропадать.
– Утром приходи. Сейчас ворота закрыты, – махнул на меня мужчина, собираясь уйти обратно к себе в будку.
– Постой, милейший. Мне сейчас надо.
– А мне спать надо. Сказано, утром приходи!
Хотелось выкрикнуть: Да ты знаешь, с кем разговариваешь?! Но уже не могла полагаться на имя рода. Как только заветные слова прозвучат, меня тут же развернут в обратном направлении. Придется использовать метод под названием «Жадность превыше всего».
– А вот так? – достав из кармана три золотые монетки, выложенные из кошеля, подбросила их в воздух и поймала. В тишине улиц их звон раздался оглушающе.