Герцог ре, Сфорц
Шрифт:
Даже Уля, у которой во дворце были свои апартаменты, по-размерам, пожалуй, не меньше герцогских, и та предпочитала ночевать у себя в особняке. Или у Нечая, естественно.
И дело не в том, что ей дворец не нравился. Наоборот, как и всех других, он приводил её в полный восторг. Но она очень неуютно себя чувствовала даже в своей огромной спальне с высокими потолками.
И в чём-то Олег свою сестру, выросшую в каморке, не больше, чем у папы Карло, да ещё деля её с двумя подругами, понимал.
— Господин герцог, рада вас приветствовать, — склонилась перед ним лейтенант Нирма, одетая в платье старшей горничной.
К
Внешний периметр дворца охранялся гвардией — Псковский полк каждые сутки выделял в караул один взвод. Дворцовый парк патрулировали два десятка стражников столичной комендатуры, лично назначаемых Бором. А вот внутри дворца, безопасность обеспечивали агенты тайной стражи полковника Нечая и разведки полковника Агрия. Часть этих агентов работала под прикрытием. Впрочем, конспирация в этом мире была пока только в зачаточном состоянии, поэтому всех этих тайных агентов те, кто в теме, знали хорошо.
— Ты что такая радостная? — поинтересовался Олег, — Случилось что?
— Нет, — улыбнулась лейтенант, — Просто рада вас видеть.
После того её доклада в Фестале, когда Олег продемонстрировал ей возможности рабочего стола, Нирма полюбила деловые встречи в рабочем кабинете. Причём, ей нравилось докладывать, и наклонившись на стол грудью, и ложась на него на спину.
В этот раз она доложила первым способом.
Одной из установленных герцогом традиций стало приглашение на ужин тех его людей, с кем ему нужно было обсудить текущие вопросы.
Сегодня он собирался принять окончательное решение насчёт начала организации добычи и переработки нефти и определиться с комплектованием обозов для снабжения баталий.
Поэтому, Клейн сегодня послал приглашения к ужину министрам Армину, Гури и Гелле, генералам Чеку и Торму, а также вызвал полковника Кашицу, возглавляющего инженерное управление армии.
Вместе с министром торговли и снабжения бароном Гури Ленером во дворец прибыла и его жена баронесса Веда.
На ужине она несколько раз бросала злые взгляды на Нирму, руководившую рабынями подающими еду, но больше занималась тем, что стреляла глазками в герцога.
Глава 4
Дневальный разбудил его, как и положено, за четверть склянки до общего подъёма.
Сержант Ковин проснулся мгновенно, как уже привык за десяток декад, которые он провёл к этому времени в армии. Бывший Малыш Гнус к приходу лейтенанта Песта уже привёл себя в порядок и, встретив своего командира, доложил об отсутствии за ночь происшествий.
— Чувствую, что сегодня наше топтание на месте закончится, — зевнул Пест, — Со вторым десятком разобрался, что они там не поделили между собой?
— Да всё нормально, — махнул рукой сержант, — Там опять близняшки Проглота цепляли. Дувал всех троих палкой отходил. Теперь потише будут.
Ковин был заместителем у Песта, бывшего легионера наёмников Болза, командовавшего теперь полусотней солдат во второй баталии. Иногда, вне строя, они позволяли себе обходиться без лишних формальностей, но старались подчинённым этого не демонстрировать.
— Командуй подъём, — приказал лейтенант.
Вторая
Услышав команду «подъём», полусотня мгновенно вскочила, и, за пару сотен ударов сердца, была уже одета и вооружена.
— Выходи строиться! — скомандовал Ковин проснувшимся бойцам.
Общего утреннего построения баталии сегодня, как и все эти дни после штурма, не было. Дождавшись, когда солдаты полусотни встанут в пять ровных шеренг, он доложил лейтенанту.
— Дувал, сегодня твой десяток дежурит, — обратился лейтенант к сержанту, командовавшего вторым десятком, после того, как полусотня дружным рёвом своих глоток его поприветствовала, — И завтра твои дежурят, и послезавтра, и вообще, все дни, пока мы тут торчим. Понятно почему, или есть вопросы? Но могу обрадовать только, что вряд ли мы тут долго ещё будем отъедаться.
Другие полусотни баталии, в это время, не менее быстро и бодро, чем и их пятая, приводили себя в порядок после ночного отдыха и готовились к завтраку.
Было у войны, в глазах солдат баталий, и огромное преимущество — закончились изматывающие, непрерывные тренировки под палками сержантов.
Командир бригады полковник Ашер, ещё за декаду до похода, когда устроил общий сбор сержантов всех баталий, наморщив лоб, словно, вспоминая чьи-то наставления, говорил им: запомните, солдат баталий должен бояться палки сержанта больше меча неприятеля.
И эти его слова не были пустым звуком. Впрочем, зря тут никого не били. Но и снисхождения тоже не делали. Видимо, хорошо понимали, каких людей набрали в баталию, и не испытывали к ним особой жалости.
Бывший уголовник Малыш Гнус, как ни странно, в таких армейских порядках прижился. Ему, вдруг, стало проще. Говорят идти — идёшь, говорят стоять — стоишь. Думать не надо, всё за тебя уже продумали. Когда придёт время — покормят, уложат спать. Одет, обут и, даже, при деньгах. Правда, в баталиях платили почти в три раза меньше, чем в пехоте. Но, по-слухам, которые не опровергали и командиры, после похода денежное довольствие в баталиях уровняют с пехотным, а, может даже, и с егерским.
Характер у Малыша был лидерский, и это заметили. К тому же, он ловко научился работать копьём и алебардой, был подвижен и вынослив.
Когда сержант первого десятка попался на продаже на сторону имущества полусотни, то вместо него, забитого палками до смерти, должность сержанта предложили Ковину — имя, полученное от рождения он себе давно вернул, оставив Гнуса в прошлой жизни. А, перед самым походом, его назначили первым сержантом — заместителем командира полусотни.
— К нашей и третьей баталии присоединятся по десятку ниндзей, в первой они и так были, — сказал ему Пест, вернувшись с утреннего совещания у майора Товбиса, командира их второй баталии, — Расположатся рядом с нашей полусотней, вон там, — он показал рукой на другой берег ручья, — Пошли туда десяток, пусть подготовят им дров, хотя бы. И распорядись, чтобы обед сегодня рассчитали на шестьдесят человек. И да, сам всё лично проконтролируй. Меня командир в третью баталию отправляет, за списком трофеев.