Герцог ре, Сфорц
Шрифт:
Размеры контрибуции и условия дальнейшего статуса Лара-Сара, увеличение налоговых сборов и безвоздмездные поставки королевской армии ларских кольчуг, которыми славился мятежный город, всё это представители городских властей Лара-Сара уже согласовали с советниками короля.
Теперь, же, самому Лексу, надо было решить вопрос возмездия главным виновникам мятежа. Необходимо было определить их состав и каким казням их подвергнуть.
Весь вопрос был в том, что главные виновники мятежа, как раз, и стояли за теми, кто прибыл на переговоры.
Маршал Арт ре,
Но большая часть военного совета поддержала Морнелию, и считала, что нужно найти виновных рангом пониже.
— Ты что считаешь? — спросил на том совещании Лекс своего главного советника.
— Сейчас не то положение, чтобы, из-за желания мести, затягивать переговоры, — ответил Доратий.
Ситуацию, которая складывалась вокруг Винора, Лекс знал не хуже мага, и, как бы ему не хотелось преподать суровый урок городской верхушке Лара-Сара, скрепя зубами он был вынужден с ним согласиться.
Выход, относительно приемлемый для обеих договаривающихся сторон, придумал один из прибывших на переговоры членов городского магистрата. Он ухватился за мысль, высказанную Лексом с угрозой.
— Вы правы, государь, — понурив голову, сказал, стоя на коленях глава гильдии каменщиков — в Лара-Саре, как и в других городах материка, городскими магистрами были главы местных гильдий, — Мы виноваты в том, что поверили посулам и лживым обещаниям всяких иностранных проходимцев. Поверили, в том числе и потому, что мы ведь люди простые и излишне доверчивые. Когда наши благородные соседи, владетели, поддержали те наглые требования к вам, что нашёптывали иноземные искусители…Простите нас, наш добрейший и справедливейший государь. Проклятые иноземцы и предатели-владетели, вот, кто главные виновники всего случившегося. Да и поведение других наших сарских благородных…, - он изобразил накрывшее его раскаяние.
Хитрую и откровенно подлую мысль магистра все сразу же уловили. Он предлагал отдать под суд и расправу задержавшихся и попавших в осаду сааронских и таркских торговцев, а также укрывшихся в городе часть благородных и владетелей Сарской провинции.
Гражданами Лара-Сара не были ни те, ни другие, поэтому городским властям их не было жалко, а королевская власть могла жестоко и примерно наказать мятежников и их подстрекателей.
Предложенный вариант устроил обе договаривающиеся стороны, и в полдень следующего дня южные ворота Лара-Сара распахнулись перед королём, в тот же момент, как двое других ворот — северные и восточные — перед покидающими город беженцами из городков и поселений Сарской провинции.
Только покидали город не все. Городская стража Лара-Сара, накануне ночью, арестовала не только всех торговцев из двух соседних королевств и благородных — своих вчерашних товарищей по оружию, но и их семьи. Изменники подлежали
— Вы так сильно торопитесь в столицу? — спросил маршал.
Король поморщился от потянувшегося в их сторону дыма. Ветер, как назло, сменил направление в тот момент, когда трупы сожжёных на костре двоих предателей и жены с сыном одного из них, начали спадать со столбов, поднимая снопы искр.
— Я не требую от тебя готовности к маршу, — успокоил Лекс герцога Арта, — Приводи полки в порядок, и отправляй их, как будешь готов. Мне хватит сотни кавалеристов гвардейского полка. Или, сколько там их могут ещё не бегать гадить по десять раз за склянку. Я сам поеду верхом, как и Доратий, — он посмотрел на место очередной, видимо, последней в этом городе, казни мятежников и устало вздохнул, — Некогда здесь мне рассиживать. Сам понимаешь.
За пять дней расправ, что шли в городе, казнили больше сотни человек, как непосредственных участников бунта, так и их семьи, но тюремные подвалы не освободились даже наполовину.
Поэтому, с его согласия, оставшимся преступникам перебили руки и ноги и сбросили в городской ров. Часть из них, почти сразу утонула в зловонной жиже, наполнявших его, а часть, на жизненных инстинктах, продолжала прижиматься и цепляться перебитыми конечностями и, чуть ли не зубами, за стенки рва.
Солдаты и некоторые жители города почти весь день развлекались, наблюдая за этой безнадёжной борьбой за жизнь.
Но, в итоге, расправы утомили всех. И палачей, и зрителей. Слишком большой был их масштаб.
— Теперь они надолго запомнят, государь, — сказал ри, Паснер.
Довольства в голосе графа Лоя было слишком много, чтобы быть вызванным одним только свершением правосудия. Наверняка, как подумал Лекс, глядя на старого хитреца, что-то ещё прихватил себе, сверх уговоренного.
— Готовься, мы завтра выезжаем в Фестал, — сказал король, с удовольствием глядя, как вытягивается лицо графа, — Да, ты едешь со мной. Прибывший обоз, как-нибудь без тебя распределят.
Выезжали налегке. Доратий даже не взял с собой своего ручного ящера. Всё имущество и прислуга должны были отправиться в столицу караваном через несколько дней.
— Ты слишком гонишь, — сказал маг Лексу, когда они, уже ближе к вечеру, не стали останавливаться в подходящем, даже для путешествующей королевской особы, трактире, — Что тебе за удовольствие ночевать в лесу, когда сегодня мог побаловать себя мягкой постелью?
— Скажи уж, что сам устал, — Лекс бросил на Доратия взгляд и убедился, что его слова попали мимо цели — маг сидел в седле уверенно и никаких признаков усталости не проявлял.
Зато, огромное удовольствие король испытывал при виде осунувшегося, за четыре дня путешествия, лица графа Лоя ри, Паснера. В прошлом, неплохой вояка, он давно уже растерял все свои боевые качества, включая и умение долго держаться в седле.