Герцог ре, Сфорц
Шрифт:
С этой просьбой они обе наседали на него не меньше, чем с его идеями в фасонах одежды.
У Олег, в его родном мире, любимыми жанрами были фэнтези, боевики, комедии и детективы. Здесь же наибольшим успехом пользовались слезливые истории и, желательно, с таким концом, чтобы все умерли. Поэтому, выполнить просьбу своих подруг он, с лёту, никак не мог.
С Гамлетом у него, вообще, вышел полный облом, когда он обнаружил, что, кроме «быть или не быть — вот в чём вопрос», он помнит только сценки из любимой комедии «Берегись автомобиля», про то,
Кое-как ему, частью удалось вспомнить, частью самому додумать, сюжет «Короля Лира».
Там хоть и не все, в итоге, умерли, но впечатление у Гортензии и Кары от рассказанной им истории, ожидаемо, вновь оказалось сильным.
Оставив тётку с племянницей возмущаться поведением старших дочерей злосчастного короля, переживать заново рассказанную герцогом историю и строить планы на дальнейшую театральную жизнь, он пошёл в мастерскую Трашпа.
— Вот это уже похоже на что-то подходящее, — похвалил Олег своего главного механика, но тут же его остудил, — Всё равно тяжеловато его разгонять. Думай ещё. Может, передаточное число понизить.
— Тогда придётся чаще работать рычагами, — робко возразил Трашп, — Двигать рычагами станет легче, но устанешь больше.
Олег спрыгнул с дрезины, на которой с удовольствием прокатился по короткому опытному участку туда-сюда.
— Тогда думай, как по-другому снизить усилия на рычаги. Ты же у нас гений, а не я. Моё дело тебе помогать — советами или деньгами. А ты уж тут давай, не подведи меня. Эти как? Нормальные или заменить? — посмотрел он в сторону трёх молодых, лет по двадцать с небольшим, рабов, присланных физику Геллой.
— Нормальные. Даже очень.
— Смотрите, — сказал он им, — Я слов на ветер не бросаю. Будете хорошо работать, получите свободу и возможность дальше заниматься интересным делом. Начнёте отлынивать, сошлю на рудники. Понятно?
Парни, рухнув на колени, стали клясться Семерыми, что не подведут.
— Меньше слов, больше дела. Я тут буду часто появляться. И посмотрю, чего вы стОите.
Свернув практику огульного освобождения рабов, практически, сразу же, после своего неудачного эксперимента в Палене, тем не менее, давать свободу тем, кто её заслуживает, он и не переставал. Так что, никакого обмана с его стороны, естественно, не планировалось.
— Пошли в старую мастерскую, — позвал он за собой Трашпа.
Книгопечатный станок Иоганна Гутенберга, Олег видел, однажды, на рисунке в интернете. Примерный принцип его устройства он знал.
О печатанье книг он задумался ещё в те времена, когда, будучи бароном, узнал, что на территории его баронств есть богатые залежи свинцовых руд.
Вот только, он тогда не представлял, для чего свинец ему может понадобиться.
В детстве, с другими пацанами, они часто искали старые выброшенные аккумуляторы, чтобы извлекать из них свинцовые пластины, которые плавили на костре в обычных
Босяцкое детство в рабочих кварталах, до появления доступного всем интернета, наложило свой отпечаток.
Ещё он знал про то, что водопровод, построенный в Древнем Риме, был сделан из свинцовых труб. Но тут он, к счастью, вовремя вспомнил о ядовитости свинца и что здоровью тех же римлян, он сильно вредил.
Тогда же он вспомнил и о том, что из свинца делались буквы для набора текстов, при печатанье книг.
Вернее, сначала буквы гравировались на концах металлических прутов в зеркальном виде, затем этими прутами выдавливались формы в медных пластинах, и уж потом, в эти формы заливался свинец.
Как эту заливку сделать правильной, прорезать стоки для лишнего свинца, в этом Олег с самого своего детства был професьон де фуа.
Но организации им книгопечатанья препятствовало сначало отсутствие в этом мире бумаги, наверное, по причине отсутствия в этом мире китайцев, способных эту штуку придумать, ну, тут он сам заменил китайцев, а затем — низкое качество его бумаги, её хрупкость.
Этот недостаток, пока, к его огромному сожалению, так и не удалось полностью устранить. Поэтому, его книгопечатанье, будет условно книжным.
Но кое-каких успехов Рингу и его алхимической компании добиться удалось.
Теперь можно было делать хотя бы тетради, пусть и не толстые, листов на десять — пятнадцать, если, конечно, листы склеивать, а не сшивать.
Зато печатать информационные листки, что-то, вроде газет, вполне уже настала пора.
— Вот тут, на потолке, надо будет приспособить большую балку. Видишь? К ней и к полу прикрепим рычажный пресс, — он указательным пальцем показал места для установки печатного станка.
— А на что пресс этот будет опускаться, — задал вопрос Трашп.
— Молодец, правильно мыслишь, — Олег встал на то место, куда должна была опускаться плита пресса, — Здесь я тебе сделаю идеально ровный стол. Вернее даже, это тоже будет плита. Из магического мрамора.
Когда-то Олег прочитал, что очень много времени Иоганн Гутенберг потратил на изготовление и установку стола под наборные доски. Стол должен был быть не просто массивным и крепким, а ещё и идеально гладким и ровным.
Но это у старика Гутенберга были проблемы, у него магии не было. Для герцога ре, Сфорца таких проблем не существовало.
— Господин, а…, я могу узнать..
— Не можешь, а должен. Мы тут с тобой сделаем чудо-машину, которая будет сеять разумное, доброе, вечное. Никакого импрессионизма и порнографии.
В общих чертах Олег объяснил идею с печатаньем листов, а, в дальнейшем, и книг.
Судя по загоревшимся глазам Трашпа, идею он уловил, и она его вдохновила.
Гортензию с Карой он застал за спором о сюжете Короля Лира. Они уже записали его весь на листки, сейчас разбросанные по всему рабочему столу директора школы.