Герцог Манхэттена
Шрифт:
Но ресницы Райдера не были покрыты тушью, вот в чем дело.
— А почему ты не хочешь сообщить мне нечто, что никто больше не знает? Что-то стоящее, — спросила я.
Он прищурился, глядя на меня, как будто пытался понять, может ли он честно что-то сообщить.
— Иногда я не могу заснуть ночью, потому что переживаю смогу ли я сделать все, что хочу, прежде чем умру, — произнес он, опустив взгляд в свой коктейль.
И блеск пропал из его глаз, и я автоматически потянулась к нему, но побоялась прикоснуться, поскольку не знала, чем все может закончиться, поэтому положила
— Сделать что? — Может он вернулся от своего деда и решил переосмыслить свою жизнь.
— Всего здесь. — Он уставился на мою руку, и я отодвинула ее подальше. — Ты никогда не думала об этом? С чем ты окажешься в конце?
Выражение его лица было таким грустным, что мне захотелось как-то поднять ему настроение.
— Не во вторник, — ответила я.
Он оглянулся на меня, улыбаясь.
— Хорошая стратегия. Думаю, мне стоит попробовать. Теперь твоя очередь.
— Сказать что-то, что никто не знает? — Моя семья знала меня вдоль и поперек, Маркус тоже знал меня изнутри и снаружи. — Я даже не могу вспомнить, есть ли у меня такое, что никто не знает.
— Лгунья, — прошептал он.
Я была уверена, что этот разговор не приведет нас к постели. Наш разговор, конечно, не был похож на прелюдию.
— Хорошо, есть кое что, что никто не знает, — произнесла я, расправляя плечи и забирая два коктейля, которые бармен поставил передо мной. — Думаю, ты сексуальный парень.
И прежде, чем я смогла разглядеть выражение его лица от своих слов, направилась в сторону Вайолет с нашими напитками в руках.
Неужели я только что это произнесла? Ну, по крайней мере, это было правдой. И этот факт никто кроме меня не знал. Уверена, многие ему говорили, что он сексуальный парень. Но я же, со своей стороны, не успела об этом рассказать. Никому этого не говорила, прежде, чем сказала ему об этом. Мне хотелось завизжать от радости, потому что я, на самом деле, не могла поверить, что произнесла нечто подобное. Я была уверена, что Вайолет одобрит мое поведение.
— Почему ты от него ушла? Похоже, все шло неплохо, — спросила Вайолет, как только я опустилась напротив нее.
— А чего ты ожидала? Что он перекинет меня через стойку бара и трахнет на публике?
— Возможно, — ответила она.
Я усмехнулась, я даже не знала его фамилии. И он не спрашивал у меня номер телефона. Но общаться с ним было интересно. И не так страшно, как мне казалось.
— Ну, по крайней мере, ты хоть сделала первый шаг. Только подумай, насколько бы тебе полегчало, если бы трахнулась с ним.
— Секс не разрешит все вопросы. — Он не спасет мою компанию и не выплатит кредиты.
— Да, но от хорошего секса все выглядит немного лучше, — сказала Вайолет.
— Не могу не согласиться, — произнес мужчина с английским акцентом у меня за спиной.
Я резко повернула голову, Райдер стоял рядом с нашим столиком. Интересно, долго ли он здесь стоял и сколько слышал?
— Думаю, что ты сексуальная, — сказал он, глядя прямо мне в глаза. — И мне нужен твой номер телефона.
— Я пойду, — произнесла Вайолет, хватая сумочку и выбираясь с диванчика.
— Подожди,
— Нет, не пойдешь, — произнес Райдер. — Ты останешься ненадолго. Со мной. Я хочу получше тебя узнать.
Вайолет одарила меня яркой улыбкой.
— Ты слышала мужчину с акцентом. Позвони мне позже. Я люблю тебя. — И прежде, чем у меня появился шанс хотя бы возразить, она исчезла, а я осталась сидеть напротив сексуального англичанина, с которым только что познакомилась и который не думал, что я скучная.
3.
Райдер
Я не планировал ни с кем сегодня трахаться. Я всего лишь пошел в бар, чтобы не заснуть в своем пентхаусе. Я вылетел из Лондона в полдень, и если бы смог продержаться до полуночи восточной части Штатов, завтра не буду страдать от смены часовых поясов.
Но сейчас я вообще не думал о смене часовых поясов.
Даже если я не отправлюсь с ней домой и не буду трахать всю ночь, эта красивая женщина, сидящая передо мной, могла бы продержать меня в здравом уме всю ночь напролет. Воспоминания о ее черных волосах, как вороново крыло, как она пыталась скрыть свою улыбку, заставляли меня быть начеку, твердым и сделать все, чтобы произвести на нее впечатление.
— Ты живешь на Манхэттене? — Спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
— У меня небольшая квартирка в Сохо. Я переехала сюда из Коннектикута менее двух лет назад.
— Коннектикута?!
— Да. Я там выросла. Вышла замуж и жила там до развода… — Она замолчала, как будто не хотела, чтобы я слышал ее слова.
Интересно. Она не была похожа на женщину за тридцать.
— И ты долго была замужем?
Она сдвинула салфетку, на которой стоял ее стакан с коктейлем, влево.
— Достаточно долго.
Она не собиралась пояснять. И выглядела горячо и решительно. И в ней было гораздо больше всего, чем в маленькой Скарлетт О'Хара. Но я не обладал терпением Ретта. Секс был для меня спасением. Для меня секс был связан не с эмоциями или какой-то душевностью, или другим дерьмом, которое предполагали женщины, нет. Для мен секс был освобождением — бессмысленным забвением.
Я сделал глоток своего «Негрони».
— А ты был женат? — спросила она.
Я чуть не подавился своей выпивкой, словно на глотке меня кто-то ударил в грудь кулаком, и постарался не выглядеть полным мудаком.
Женат?! Разве таким образом не решатся мои проблемы? Но мне все же удалось запихнуть эту мысль в самый дальний закоулок, по крайней мере, хотя бы на несколько часов. А мысль была такова — я могу потерять Уэнсбури Групп, которая перейдет к Фредерику. Или Фреду-мудаку, как его называли в детстве.
— Нет, никогда не был женат.
— Даже не хотелось? — опять спросила она.
Неужели она четко не считала мой ответ? В конце концов, мы же были не на свидании. Мы всего лишь соблюдали этикет, ведя ничего не значащие разговоры, пока станет достаточно приемлемо уйти отсюда и потрахаться.