Георгий Скорина
Шрифт:
Мюнцер умолк. Крупные капли пота выступили на его лбу.
– Знавал я одного человека у себя на родине, – сказал Скорина, – он говорил то же, что и ты. Вы оба правы, но не во всем. Огнем и мечом пройти по земле – мыслимо ли сие? И есть ли в том надобность? Смел ты и душою чист, но подумай, сколько людей пойдут за тобой и сколько погибнет их? Смоешь ли их кровью зло с лица земли? Нет! Не настало время еще.
Георгий встал, взволнованный.
– Не кучке храбрецов суждено дать волю народам, а всему посполитому миру, в едином братстве собравшемуся. Для того
Сильный стук внизу прервал его речь. Кто-то изо всей мочи колотил во входную дверь. Георгий вышел в сени. Стефан и Гинек были уже там. За дверью слышались крики и немецкие ругательства.
Георгий мигом понял, кто эти непрошеные гости и для чего они явились.
– Не открывайте двери, Стефан, пока я не скажу, – шепнул он старику и, обратившись к Гинеку, тихо спросил: – Можешь ты оказать мне услугу?
– Любую, хозяин, – ответил мальчик тоже шепотом.
– Пойдем! – Он втащил Гинека в комнату и прикрыл за собой дверь.
Мюнцер сидел у очага, по-прежнему глядя на пылающие дрова.
– Это за мной? – спросил он.
Георгий кивнул.
– Пойдешь с ним. – Он указал на мальчика. – Ты, Гинек, проводишь этого человека к Зденеку – книгопродавцу. Пусть переоденет его и на рассвете отправит за город. Скажешь, что это мой друг. Понял?
– Да, хозяин.
Мальчик сиял от гордости.
– Ступай!
Георгий задул свечу и распахнул окно.
– Прыгай, Гинек!
Мальчик легко спрыгнул вниз.
Проповедник вскочил на подоконник.
– Прощай, Франциск! – сказал он и улыбнулся своей прекрасной доброй улыбкой. – Благодарю тебя, брат мой.
Он исчез за окном, Георгий зажег свечу и вернулся в сени. Дверь трещала под неистовыми ударами.
– Откройте им, Стефан, – сказал Скорина.
Шестеро немецких ландскнехтов, вооруженных алебардами, ворвались в сени. Они были разъярены и пьяны.
– Где лютеранский поп? – заорал рыжебородый великан, видимо старший из них.
– Не знаю, кого вы ищете, почтенные господа, – ответил Георгий. – Я – владелец печатни, а это – мой рабочий. Ни он, ни я не являемся лютеранскими попами. Кроме нас двоих, в этом доме нет никого.
– Врешь! – крикнул бородач. – Он у тебя, его выследили.
Он взбежал по ступенькам в комнату Георгия. Убедившись, что комната пуста, вернулся.
– А там что у тебя? – Он показал на лесенку, ведущую в подвал.
– Моя печатня, – сказал Скорина, – но и там нет никого.
Рыжебородый сделал знак ландскнехтам, и они ринулись вниз. Георгий и Стефан последовали за ними.
Стражники принялись обыскивать помещение. Они заглядывали под столы, освещали темные углы, открывали шкафы.
У стены лежали сложенные в два ряда отпечатанные книги. Ландскнехт толкнул их сапогом. Сорвав полог, он перевернул кровать Стефана. Из-под подушки также выпало несколько книг. Одна из них, падая,
Рыжебородый поднял книгу и принялся разглядывать портрет. Георгий вздрогнул. Он узнал книгу, принесенную им от купца Генриха Зайца. Откуда она у Стефана?
– Эге! – произнес рыжебородый. – Кажется, я еще не совсем разучился разбирать немецкие буквы. Пусть гром разразит меня на месте, если этот монах не есть проклятый святым отцом еретик Мартин Лютер… Что скажешь ты на это, печатник?
Стефан шагнул было вперед, но Скорина задержал его.
– Возможно, – ответил он, – книги эти случайно забыты здесь незнакомым книгопродавцем. Я за него отвечать не могу.
– Все ты врешь, – сказал бородач. – Эй, солдаты! Забирайте эти чертовы книги отсюда!
Ландскнехты принялись швырять книги, сваливая их в угол.
Старый Стефан стоял у противоположной стены, где были сложены оттиски и уже готовые книги Скорины.
Рыжебородый заметил это.
– Вон там еще книги. Бери их, ребята, в такую ненастную ночь недурно погреться у хорошего огонька.
Солдаты двинулись по направлению к книгам.
– Господа! – сказал Георгий, и голос его дрогнул. – Это книги мои. В них нет ни слова о Лютере и его учении. Это – православные книги, они напечатаны на русском языке.
– Мне-то что за дело! – захохотал ландскнехт. – Мы снесем их куда следует.
– Это – Библия! – воскликнул Стефан. – Если вы христиане, то не осмелитесь надругаться над священным писанием.
– Мы-то христиане, – сказал ландскнехт и набожно перекрестился, – а вот ты, видать, еретик… Берите книги, ребята!
Стефан стоял с распростертыми руками, преграждая солдатам дорогу.
– Не пущу! – крикнул он. – Не дам тронуть ни одной книги!
– Прочь! – заревел бородач.
Стефан не двигался с места.
– Прочь! – снова загремел ландскнехт и наотмашь ударил его алебардой по голове.
Старик как подкошенный упал ничком.
Георгий бросился на ландскнехта и могучим ударом швырнул его на землю. Падая, рыжебородый выронил алебарду. Скорина подхватил ее на лету. Оправившись от изумления, ландскнехты с ревом двинулись на него. Георгий взмахнул алебардой, и здоровенный немец, приближавшийся к нему, со стоном свалился. Остальные отступили. Георгий стоял у стены.
Бешеная ярость клокотала в нем. В грубых и свирепых немецких наемниках, казалось, воплотилось все то зло, которое пришлось ему встретить в жизни. Перед его взглядом вихрем пронеслись сцены полоцкой ярмарки, безбровая харя воеводского шпиона, надменное лицо рыцаря фон Рейхенберга… В его ушах звучали слова: «Убивать их, убивать без милосердия».