Геолог
Шрифт:
— Ты хорошо выглядишь, парень, — заявил он, изучая меня. — Ты счастлив?
— Не был долгое время, — признался я. — Но теперь да. Из-за Брайс. Я люблю ее.
— Нет ничего, черт возьми, лучше любви, — важно кивнул мистер Пирсон. — Выслушай это от старика, который слишком много лет притворялся, что ему это не нужно. Ничто другое не имеет значения, кроме любви.
Я встал и пожал ему руку.
— Вы абсолютно правы, мистер Пирсон.
Глава 19
Брайс
—
— Бабушка, это жестоко, — пробурчала я. — Тем более что я как раз рассказала тебе, насколько ужасно себя чувствую.
— Ты чувствуешь себя ужасно, потому что тебе суждено быть с Гриффином, а ты просто позволила ему уехать. — Бабушка положила на стол тесто для хлеба и грубо принялась его месить. — Ты должна быть с ним. Почему ты не с ним?
Я уставилась на ритмичное движение.
— Я не могу уехать.
— Почему нет? — Не прекращая месить, она подняла голову и добавила:
— Боже правый, если скажешь, что это из-за нас с дедушкой, я брошу это тесто прямо в тебя. Клянусь гребаным Богом, Птичка.
— Доллар в банку ругательств. — Мой дедушка зашел на кухню и посмотрел, как бабушка орудует с тестом. — Ты замешиваешь это тесто или наказываешь его, Аннабелль?
— Неважно. Я в бешенстве, — заявила бабушка. — Брайс ведет себя глупо.
— Неправда, — возразила я. — Мне грустно и обидно, и ты должна сейчас утешать меня печеньем и объятиями.
Бабушка указала на меня пальцем, покрытым мукой, пока дедушка доставал из холодильника бутылку воды.
— Тебе не нужны объятия и печенье. Тебе нужен прямой совет, и я собираюсь его тебе дать. У нас с твоим дедушкой все в порядке. Тебе не нужно жить в Уиллоудейле ради нас. Мы не собираемся умирать, и даже если бы это случилось, твое присутствие здесь или в Хейвенпорте с твоим мужчиной не помешает нам уйти из жизни. Если придет наше время, то оно придет.
— Перестань так говорить, — попросила я. — Что, если ты снова заболеешь? Что, если…
— Жизнь полна всяких «что если», Птичка, — наставительно заметил дедушка. — Ты не можешь жить ради других, в том числе ради нас с бабушкой. Ты уже однажды изменила свою жизнь ради нас, и мы не желаем, чтобы ты делала это снова. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.
— Да, именно так. И то, что ты здесь без Гриффина, не сделает тебя счастливой. — Бабушка размяла тесто. — Гриффин не может здесь жить. Для него это слишком сложно, и это просто факт. А значит, ты должна поехать к нему.
— Уиллоудейл — мой дом, — защищаясь сказала я. — Я люблю это место, и мысль о том, чтобы уехать, заставляет меня грустить.
— Так же грустно, как не быть со своим мужчиной? — спросил дедушка.
— Я не знаю. Я не… то есть нет, я так не думаю… Я не знаю!
— Банка ругательств. — Дедушка сделал глоток воды.
— Иногда любовь требует жертв, — проворчала бабушка. — Я знаю, что ты счастлива здесь и наслаждаешься своей работой, но уверяю, если ты хотя бы не попробуешь с Гриффином, ты об этом пожалеешь.
— Ты не понимаешь, как тяжело покидать место, которое называешь домом, — не сдавалась я.
— Отмена! Отмена! — воскликнул дедушка.
Бабушка уставилась на меня и шлепнула тесто так, будто оно ее лично оскорбило.
— Брайс Мэри Уотсон. Что ты мне только что сказала?
— Ты не понимаешь, — повторила я.
— Гребаное дерьмо, я не понимаю. Ты забыла, что я выросла не в Уиллоудейле?
Я моргнула. На самом деле, я совершенно забыла.
— Бабуля, я…
— Думаешь, мне было легко оставить дом и всех, кого я любила, ради твоего дедушки? — спросила бабушка.
— То есть… это было так трудно? — Дедушка задумался. — Я был настоящей находкой, Аннабелль.
— Тише, ты, — прошипела бабушка и снова посмотрела на меня. — Я переехала в Уиллоудейл, потому что любила твоего дедушку. Это не всегда давалось легко, я очень скучала по маме, а твой дедушка тогда много работал. Но я ни о чем не жалею. Знаешь, почему?
— Почему? — спросила я.
— Потому что знала, твой дедушка — единственный для меня. Тот самый мужчина. Он любил меня до чертовой луны и обратно, и я могла жить в чужом городе и не чувствовать себя чужой из-за этой любви. Я бы отправилась за твоим дедушкой хоть на край земли, лишь бы быть с ним.
— Аннабелль, — прочувствованно проговорил мой дедушка, — ты — самая большая любовь в моей жизни.
Моя бабушка улыбнулась ему.
— И ты мой, дорогой.
Она бросила тесто на стол и встала рядом с моим стулом. Обхватив мое лицо своими прохладными, покрытыми мукой руками, она сказала:
— Гриффин любит тебя, а ты любишь его. Не отбрасывай это, потому что боишься, милая птичка.
Я уставилась на нее, сердце грозило выскочить из груди.
— Я люблю его, бабушка. Я так сильно его люблю.
— Я знаю, что любишь. А теперь иди и скажи ему об этом.
— Он уехал. Он отправился в Хейвенпорт.
Она сжала мое лицо.
— Хейвенпорт — это не гребаный остров Хот, милая. Садись в машину и поезжай за ним. Если ты поторопишься, то быстро догонишь его на шоссе.
— Перестань поощрять нашу внучку превышать скорость, — проворчал дедушка.
— Это ради настоящей любви, Питер! — заявила бабушка, отпуская мое лицо.
— Мне пора, — быстро сказала я.
— Да, чертовски верно, пора, — торжествующе подняв кулак в воздух, воскликнула бабушка. — Иди за своим мужчиной, Птичка!