Гензель - 4

Джеймс Элла

— Захвати коробку, я все объясню, обещаю.

Неохотно, я беру коробку с пончиками.

Пока он несет меня через холл, я не говорю ни слова. Люк выходит через двойные французские двери, и подходит к заведенному «Рендж Роверу».

Мужчина, в форме отеля, открывает переднюю дверь с пассажирской стороны, и Люк садит меня на кресло.

Дверь закрывается, и Люк дает мужчине чаевые. Затем обходит машину и садится, убирает розовую коробку с моих колен на заднее сиденье. Он плавно сдает назад

и выезжает с парковочного места. Только сейчас я замечаю, что мы в его машине.

— Ты приехал сюда с Лас-Вегаса?

Он кивает, оценивая загруженность дороги перед нами, и поворачивает направо.

— Да.

Во мне вспыхивает любопытство, но я быстро заглушаю его.

— Что ты хотел сказать мне? У меня планы. — Лгу я.

Он пристально смотрит на меня.

— Какие планы!?

— Не очень важная поездка на машине, а потом обед.

Ну, это не совсем ложь, потому что я хотела отправиться на обед.

— Ох, — говорит он и возвращает взгляд к загруженной дороге, а я пристегиваюсь.

— Что-то болит?

Он хитро усмехается.

— Мое сердце.

— Что это значит? — он ведет себя очень странно. Такой... открытый, беззаботный.

Его глаза находят мои, и в них танцуют озорные искорки.

— Это значит, что ты должна пойти со мной на обед, и послать на хрен того, с кем у тебя запланирована встреча.

Желудок скручивает узлом и отпускает.

— А куда мы сейчас направляемся? — шепчу я.

— Мы скоро приедем, увидишь на месте.

— Ах так? Все-таки я хочу знать, куда мы едем, я ненавижу сюрпризы.

— Ну что ж, это не один из них, — сухо произносит он.

На протяжении нескольких минут я молчу, дуюсь и капризничаю, потому что не знаю, что сказать и как вести себя. Может то, что собираюсь сказать, немного жестоко, но я все решила. У меня мало времени, поэтому скажу сейчас, иначе просто забуду.

— Ты лгал мне о своем заключении в доме Матери, — говорю я, глядя на его здоровое, счастливо лицо. — Моя мама во всем призналась.

Его глаза расширяются. Я смотрю, как двигается его кадык, когда он нервно сглатывает.

— Я сказала Лане о тебе, а она рассказала все маме. На следующий день она приехала ко мне домой, желая во всем признаться. Кажется, она чувствовала себя по-настоящему хреново. Как и должна. Поэтому, все отлично. Пошла она на хрен.

Я снова смотрю на него и замечаю, что его лицо опять стало непроницаемым. Я решаю рассказать ему немного больше, чем планировала, просто чтобы разложить все по полочкам, если нам вскоре предстоит расстаться. Я чувствую, что должна сказать ему все, открыться.

— Моя мать рассказала мне о произошедшем. Как они пообещали тебе, что усыновят, а потом передумали, они решили найти человека, который заберет тебя. Синтия, так она им

представилась. Но мы с мамой догадались кто это. Конечно же, это была Мать. — Я медленно выдыхаю и глубоко вдыхаю, потому что очень больно говорить ему это в лицо. — Это они... Мои родители сделали тебя первой жертвой Матери.

Он кивает и сильнее стискивает руль.

— Ты не сказал мне, — говорю я.

Перестроившись на правую полосу, он выезжает с дороги, которая соединяет два штата, и продолжает молчать, не глядя на меня.

— Почему ты скрыл это от меня? — спрашиваю я тихо.

— Просто, — говорит он, после непродолжительного молчания.

— Чтобы скрыть то, что Мать и раньше знала обо мне, потому что была знакома с моими родителями? Люк, ты ведь не говорил ей про меня. Она, скорее всего, знала. — Я делаю еще вдох, чтобы успокоиться и не потерять контроль. — В том, что меня похитили, нет твоей вины! Мать знала, что мы жили в Болдере! Скорее всего, у них была какая-то сделка, а может просто уговор... Мои родители... Боже, они практически продали тебя в рабство!

— Не говори такую херню, — рявкает он.

— Почему нет?

Он медленно выдыхает, его глаза сосредоточены на дороге.

— Мне не нравится думать об этом в таком ключе.

— Но это так.

— Черт побери, Леа. Я знаю, что так и есть. — Он проводит рукой, усыпанной шрамами, по глазам, когда мы сворачиваем в жилой квартал. — Я просто не люблю думать об этом… так. Это злит.

— Естественно, — фыркаю я. — Ты должен быть зол. Если бы не был, я бы подумала, что ты мертвый внутри. Бесчувственный робот.

Он медленно выдыхает.

— Ну что ж, я не такой. Не робот. — Его щеки покрылись румянцем. Он складывает губы в тонкую линию и мягко говорит. — Вчера снесли тот дом.

— Что?

— Они начали вчера. — Он смотрит в мою сторону, пытаясь поймать мой взгляд. — Я надеюсь, ты не злишься.

— Злюсь? Почему я дол...

— Потому что, — говорит он медленно. — Ты не успела посмотреть свою комнату.

Я взрываюсь от приступа смеха.

— Хрен с ней. Не могу дождаться, чтобы посмотреть, как сейчас там, когда его снесли. Это потрясающая новость, Люк. Самая лучшая за сегодня.

— Я рад, что ты не расстроена.

— Нет, нет, совсем нет. — Я осматриваюсь по сторонам. С одной стороны улицы тянется ряд домов, это улица с односторонним движением. — А куда мы?

— Ты когда-нибудь слышала о парке Обсерватории?

Он сбрасывает скорость, когда мы проезжаем местность, покрытую травой. В северной части которой, располагается здание с куполообразной крышей.

— Это старая обсерватория, — говорит он, паркуясь у бордюра, я смущенно смотрю на свои руки.

— Зачем ты привез меня сюда?