Гензель - 4

Джеймс Элла

Я вижу, как бледнеет его лицо, а губы удивленно приоткрываются. Он замирает. Удивленно осматривает холл, как будто хочет спросить, что я тут делаю.

Я слегка улыбаюсь, немного напугано и застенчиво, и направляюсь к нему.

Мы разрываем наши пристальные взгляды. Он осматривает мое тело; мой взгляд поглощает его живьем. Мое сердце сжимается, настолько я скучаю по нему, настолько желаю его... зная все об этом мужчине на данный момент. Я хочу знать все о нем, это что-то наподобие одержимости.

Когда

я подхожу ближе, его взгляд устремляется ко мне. Его черты лица смягчаются, на губах играет подобие улыбки

Он тянется ко мне и кладет руку на плечо.

— Леа.

Я улыбаюсь, немного нервничая.

— Привет, Люк

— Привет, — его голос низкий, осторожный, но взгляд жадно пожирает меня. Я стою, словно мои ноги вросли в землю, как ребенок, которого ласково облизывает собака. Может, я стою так дольше положенного, потому что он слегка трогает меня за плечо.

— Пойдем туда,— говорит он.

Он ведет меня к коричневому диванчику, и мы садимся. Я не могу вымолвить ни слова, просто смотрю на него. На его загорелое лицо, сексуальную утреннюю щетину. В его большие, теплые зелено-карие глаза. На широкие плечи, и наконец руки. Боже, эти руки. Даже сейчас, когда их покрывают свежие розовые шрамы — воспоминание об ужасной ночи, которую мы провели, его сильные, умелые руки делают со мной что-то невообразимое.

Я вскидываю руки и тянусь к его левой руке, которая лежит у него на колене. Он переворачивает руку и переплетает свои пальцы с моими, я улыбаюсь.

— Все в порядке.

Он улыбается.

— Да.

— Это хорошо. Очень хорошо. Я думала о тебе. — Боже, как мне все ему объяснить? Я потираю лоб. — Я имею в виду о твоем выздоровлении и о многом остальном.

Уголок его губ приподнимается, это выглядит восхитительно, особенно когда я сижу так близко.

— Спасибо.

Я делаю глубокий вдох и начинаю медленно дышать, он же наоборот, выглядят непривычно спокойным. Его глаза так чисты, он не волнуется... Что-то в нем изменилось, в выражении его лица — умиротворение.

Господи боже, какой же он красивый. Я скольжу по нему взглядом и просто готова умереть.

— А что там? — я кивком указываю на розовую коробку.

— Это? — он открывает коробку, а там настоящие вкусности.

— Пончиииикииииии. АААаа, как же я их любблю!!!

Он кивает.

— «Пончики Вуду», определенно, шикарные. — Он кивком перелагает мне пончики. Некоторые политы разноцветной глазурью, а некоторые посыпаны сахарной пудрой.

— Тебе не обязательно меня угощать. — Я чувствую себя застенчиво. Я немного смущаюсь потянуться и достать вкусное лакомство, так любезно предложенное мне.— Они твои, значит, ты сам должен их съесть.

— Они не мои и не для меня. — Он протягивает мне один, обильно посыпанный сахарной пудрой. — Попробуй этот.

Я тянусь за пончиком, но

замечаю, что его лицо каменеет и он нервничает. Я убираю руку и быстро говорю, сильно жестикулируя:

— Все хорошо. Я не хочу пробовать твои пончики. Я не голодна.

Я поднимаюсь на ноги и хватаю свою сумку, жар устремляется к щекам, окрашивая их ярко-красным румянцем.

— Было приятно увидеться. Я рада, что ты выздоровел и у тебя все хорошо.

Не глядя на него, я резко разворачиваюсь на каблуках и направляюсь вперед, когда вдруг сталкиваюсь с чем-то холодным. Я моргаю и отступаю назад, чувствуя на себе его руки.

— Господи, Леа, ты в порядке?

Я хмурюсь, между бровей появляется морщинка, и замечаю, что это тележка для перевозки багажа. Ох, черт.

— Мэм, вы в порядке? — спрашивает меня парень в форме отеля.

— Да, да, все хорошо. Простите.

Я чувствую на себе руки Люка. Я резко отстраняюсь от него, выдергивая руки. Рэймонд вел себя очень странно и сдержанно, когда я звонила ему. Теперь я все поняла.

— Они не для меня.

Он не один на этом вечере? Может, с ним прекрасная спутница с добрым сердцем? А может, местная девушка. Скорее всего так и есть, звучит вполне правдоподобно. Денвер находится недалеко от Лас-Вегаса.

Ревность охватывает меня как дикий пожар.

Я быстро иду через холл отеля, устремляясь к лестнице. Я слышу за собой шаги, поэтому стараюсь бежать еще быстрее. В тот момент, кода моя нога касается ступеньки, он хватает меня за бедра и разворачивает к себе.

— Отпусти меня! Отстань и не ходи за мной!

Его рот медленно открывается, как будто он хочет что-то сказать, но не знает что.

Я отступаю назад, почти падая на ступеньку. Со злостью смотрю на него и быстро хватаюсь за перила.

— Мне не нужна твоя жалость! Я все поняла, Люк! — он точно встречается с кем-то. С той, для кого купил эти пончики. Я выдыхаю. — Желаю тебе всего хорошего!

Слезы заполняют мои глаза, размывая вид на холл. Я разворачиваюсь и поднимаюсь наверх. Внезапно, сильные руки обхватывают меня за талию и прижимают к себе. Его горячее дыхание обжигает мой затылок.

— Леа, стой. — Он поворачивает меня к себе. Поднимает руку и нежно заправляет выбившуюся прядь за ушко.

— Леа, — дышит он тяжело. — Успокойся на минутку.

Да как он смеет говорить со мной в таком повелительном тоне?

— Я спокойна. Отвали от меня.

Он сжимает челюсть и отрицательно качает головой.

— Пойдем со мной, и я все объясню. — Я делаю шаг назад, не желая подчиняться. Вдруг он приседает и хватает меня за ноги, перекидывая через плечо. Спускается по ступенькам и идет по мраморному полу холла. Когда мы подходим к дивану, он перемещает меня в своих руках, прижимая к груди, слегка приседает и говорит: