Гензель - 2

Джеймс Элла

Он тихо смеется, пока мы, держась за руки, идем по коридору. Он останавливается перед дверью, которую я не замечала раньше. Ее ручка скрыта за комнатным растением. Как только рука Гензеля приближается к ней, появляется вспышка голубого цвета.

Он самодовольно ухмыляется.

— Программное обеспечение, — произносит он гордо.

Мы проходим в частный коридор, который, как мне кажется, принадлежит ему, пока он осматривается вокруг.

— Сюда, — он кивает головой влево. Я следую за ним, и с облегчением обнаруживаю, что знакомая

дверь в нескольких ярдах дальше.

Гензель снова обхватывает дверную ручку, и снова появляется голубой свет. Его глаза суровые, а рот изгибается в ироничной улыбке.

— Входи, — обращается он ко мне.

Шатаясь, он проходит в комнату и тут же падает на диван. Его глаза закрываются, а секундой позже кудрявый мужчина, в забавных подтяжках, входит в комнату.

Заметив меня, он подозрительно хмурится.

— Да?

— Что ты здесь делаешь, в этом? — спрашивает он, жестом указывая на мою повседневную одежду.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Глаза Гензеля все еще закрыты, так что объясняться придется мне.

— Я увидела его на ринге. Он пьян, и, к тому же, я думаю, во время боя он получил удары по ребрам. Он отказался от скорой и доктора...

— Нет, — резко обрывает меня Рэймонд. — Он не захочет этого. Я знаю его десять лет, и никогда не видел рядом с ним доктора.

— Никогда? Почему нет? Он никогда не болеет?

Рэймонд качает головой.

— Он не подпускает, — он продолжает хмуриться, глядя на меня с явным подозрением. — Вы знаете друг друга? Мне кажется, что вы знакомы.

— Мы встречались прежде, — говорю я тихо. — Но он не знает, что я та самая девушка с понедельника.

Рэймонд постукивает пальцем по подбородку, явно что-то обдумывая, затем качает головой.

— Он очень редко пьет. Я помогу ему. Это моя работа, не твоя.

— Я могу помочь, — резко выпаливаю я. Мое сердце ускоряет бег от одной лишь мысли, что я буду далеко от Гензеля. — Я везла его так далеко, и не против помочь ему. Если ты не собираешься вызвать доктора или медсестру? У вас здесь есть кто-нибудь?

Рэймонд снова качает головой.

— Никаких докторов.

Боже, это странно.

— Ок, я знаю все основы. У вас есть аптечка?

Рэймонд сжимает губы.

— Я не уверен, как он отнесется к тому, если ты…

— Если я помогу ему?

Он кивает.

— Я подписала соглашение о неразглашении, помнишь?

Он медленно кивает, по-видимому, пытаясь разгадать какой-то скрытый мотив в моих действиях.

— Если ты уверена... — его рот превращается в тонкую линию, когда он протягивает мне визитную карточку. — Здесь мой номер. Позвони мне. Я был с ним на протяжении долгого времени.

— Я вижу, что ты заботишься о нем.

Но Рэймонд успокаивается, только после улыбки Гензеля, на вопрос о самочувствии «Эдгара».

— Она все еще здесь? — спрашивает он, тяжело моргая. Осмотрев комнату, и наткнувшись на меня взглядом, он едва заметно ухмыляется.

— Это Леа, — сообщает он Рэймонду.

— Ты

не возражаешь, если она останется здесь?

Тряхнув головой, Гензель морщится.

— Я хочу, чтобы она была здесь, — шепчет он.

— Ладно, — Рэймонд хлопает себя по колену.

Наконец, он уходит, оставив нас вдвоем с Гензелем. Его глаза все еще закрыты, а я поддаюсь панике, пытаясь понять, что происходит с ним на самом деле. Рэймонд ничего не упомянул про аптечку. Она вообще здесь есть? Я несусь на кухню и проверяю несколько шкафчиков, обнаруживая полностью оснащенную кухню, но аптечки здесь нет. Я проверяю гостиную, ванную комнату, и их здесь целых три. Неприятный осадок колышется во мне, когда я думаю о них. Его сабы здесь приводили себя в порядок? Приводили в порядок его?

Я заглядываю в одну из них и возвращаюсь назад, туда, где Гензель сидит на диване. Он не двигается, пока я промываю рану на его голове, и даже не открывает глаза, когда я заглядываю ему под футболку, осматривая рану там.

Решив, что разберусь с этим в ванной, я глажу его щеку.

— Просыпайся... Эдгар?

Его веки дрожат.

— Ты можешь подняться? Я помогу тебе.

Я наклоняюсь так, чтоб мое плечо оказалось у него подмышкой, и подтягиваю его вверх, заставляя подняться на ноги. Обхватив его руками, веду через спальню. Он шагает, запинаясь, как будто каждый шаг дается ему с трудом. В ванной он долго смотрит в зеркало. Я пытаюсь догадаться по выражению его лица, о чем он думает, но оно лишено эмоций. Совершенно пустой взгляд.

Осмотревшись, ищу удобное место, но кожаные диваны жесткие и холодные, я хорошо помню это, а плисовые коврики, покрывающие пол, выглядят чистыми и мягкими.

Помогаю ему опуститься на пол. Его ноги скрещены, голова слегка наклонена, глаза закрыты.

— Эдгар? — его веки вздрагивают, но глаза все так же закрыты. Я касаюсь его колена. — Эй, эм, ты можешь помочь мне снять с тебя рубашку?

Он не двигается, так что я заглядываю в аптечку, чтоб достать острые ножницы. Прежде чем разрезать его футболку, я рассматриваю ее: белая, с темно-красными пятнами на спине. Разрезав ее сзади, стягиваю по его сильным, мощным рукам. Она падает на пол, а он, прежде чем снова закрыть глаза, всего одну секунду снова смотрит на меня.

Я осматриваю его, потрясенная количеством синяков.

— Сильнее. Делай это сильнее.

Мое горло словно перехватывает стальными обручами. Я боюсь смотреть ему в лицо, когда обнаруживаю новые ушибы. Приподняв его руку, нахожу сверху на боку явные разрывы, очень близко к грудной клетке. Они, по меньшей мере, три сантиметра в длину и... о Боже! ... совершенно открытые. Порывшись в аптечке, обнаруживаю аккуратно сложенный бинт. Разрезав его, прижимаю к ране, и достаю из аптечки дезинфицирующее средство. Следующие несколько минут, пока я обрабатываю его рану и взвешиваю, нуждается ли она в швах, Гензель сидит тихо и неподвижно, но явно пребывая где-то в другом месте.