Гензель - 2

Джеймс Элла

— Леа? — я наблюдаю, как начинают дрожать его руки и высоко вздымается грудь. Его лицо становится еще бледнее, а губы подрагивают. — Леа? — он нервно сглатывает один, затем второй раз. — Леа? — шепчет он. Он осматривается вокруг, на людей, столпившихся вокруг него, затем опускает взгляд на свои колени, прежде чем снова смотрит на меня. — Леа, помоги.

Мое тело горит огнем. Протиснувшись между двумя мужчинами рядом с ним, я заглядываю в его глаза, пытаясь увидеть насколько значимо для него, то, что он сказал сейчас — мое имя, но

в его широко распахнутых, неестественно блестящих глазах, застыла паника.

— Леа, — он крепко хватается за меня, медленно поднимаясь, чем несколько шокирует меня. Я поднимаюсь вместе с ним, позволяя ему сжать мою руку длинным пальцам. — Никакой... больницы. Просто нужно... отоспаться, — говорит он, оглядываясь вокруг, но его слова звучат слишком невнятно.

— Возможно, у вас сотрясение мозга, — повторяет один из служащих рядом с ним.

Гензель хрипло смеется.

— У меня... нет сотрясения, — слегка сощурившись, он сжимает мою руку еще сильней. — Я просто чертовски пьян.

Увлекая меня за собой, он движется к паре металлических дверей, над которыми светится табличка «ВЫХОД». Он не оглядывается на меня, все также крепко сжимая мою руку. Переместившись слегка вперед, я удерживаю перед ним дверь открытой, и когда мы оказываемся в коридоре под трибунами, он поворачивается в мою сторону и пристально смотрит на меня.

Его взгляд наполнен замешательством, как будто он не уверен, что перед ним я.

— Привет, — шепчу я одними губами.

— Леа? — он едва дышит.

— Да, — слезы переполняют мои глаза настолько, что его лицо расплывается.

Он оборачивает руки вокруг меня, тяжело опираясь на меня.

— Леа, — обнимая, он прижимает мою голову к себе. — Откуда ты пришла, Леа? — его голос надламывается в конце фразы, то ли потому, что он пьян, то ли потому, что он эмоционален, или и то и другое вместе.

— Я здесь, в Вегасе, из-за свадьбы своей сестры, — я слышу себя, словно со стороны.

Он глубоко вбирает воздух. Выдыхает. Я не вижу его лица, потому что он зарылся носом в мои волосы.

— Ты пахнешь... как ты, — шепчет он.

Я кладу руку ему на затылок, поглаживая влажные волосы. Я тоже дышу им, от чего мое сердце ускоряет бег.

— Ты пахнешь как ты, — говорю в ответ. Мы долгое время не двигаемся. Слезы все еще текут по моему лицу, пока я обнимаю его жаркое, сильное тело. Я скучала по нему с понедельника. Но понедельник был другим. Он не называл меня по имени. Я люблю слушать, как он произносит мое имя.

Одной рукой я крепко придерживаю его за спину, потому что он дрожит.

— Эй? — его имя застыло на моих губах, я не знаю, как он хочет, чтобы его называли. Может быть, имя «Гензель» беспокоит его, так что я избегаю его. — Ты в порядке? — он тяжело опирается на меня, а его дыхание слишком учащенное.

— Эй... — я мягко оттягиваю его голову за волосы и встречаюсь лицом к лицу с его диким взглядом. — Эй, — я касаюсь его щек, беря их в колыбель ладоней.

Он весь в крови, в синяках и ссадинах. Злой. Я успела позабыть, что его глаз заплыл, но сейчас, глядя на него, я понимаю, насколько сильно он избит.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. Я поддерживаю его, удерживая на ногах.

Чувствую шрам на его руке, под моими пальцами. Я помню, как он рассказывал мне о своем появлении у Матери. Он перерезал свое запястье, а когда отключился, одурманенный наркотиками, его приемная семья отдала его ей.

Боже, конечно, он ненавидит больницы.

Его взгляд удерживает мой. Он облизывает опухшие, кровоточащие губы.

— Я в п-порядке. Просто... пьян.

Это и есть он. Поддерживая его одной рукой, веду его к парковочным местам. Дежурный просит квитанцию, но у Гензеля ее нет. Непонятным для меня образом у него в руках появляются ключи. Он протягивает их мне.

— Ты можешь вести, — шепчет он.

Я держу его за руку, и он сжимает мою в ответ.

Пока нам доставляют его машину, я ощущаю, как он немного покачивается.

Я поглаживаю его затылок, вызвав тихий стон.

— Леа.

Наконец, черный рэнд ровер-лэнд останавливается перед нами.

Я прижимаю свою голову к его руке.

— Это твоя машина?

Он кивает, вздрогнув от боли, причиненной движением.

Открыв для него дверь, я даю чаевые работнику, пока Гензель, двигаясь с неестественной осторожностью, усаживается в машину. Интересно, почему он так сильно пьет? Это такая же привычка, как мои таблетки?

Остановившись со стороны водительского сидения, я вбиваю в телефоне "Зачарованный лес", жду, пока не появляется нужный мне адрес.

Гензель, закрыв глаза, откинулся на спинку сиденья и держит руки на коленях.

Отыскав классическую музыку по радио, я слегка убавляю громкость. Лучше всего при головокружении и крайней степени опьянения, слушать, как звучат струнные инструменты.

Мы вливаемся в трафик на Стрип [1] . Открыв глаза, Гензель смотрит на меня. Он тяжело поворачивается ко мне всем корпусом, несколько раз беспомощно моргнув.

1

Стрип — это участок бульвара в Лас-Вегасе, протяженностью около 7 километров

— Ты... в порядке... Леа? — его рука осторожно прикасается к моему локтю. — Ты... в порядке?

— Да. Я в порядке. А ты в порядке?

Положив руку себе на живот, он отворачивается от меня к пассажирскому окну.

— Я не знаю, — сухо бросает он.

— Ты слишком много выпил?

— Да. Я никогда не пью, — говорит он. Глубоко, прерывисто вдохнув, он снова смотрит на меня, словно хочет сказать мне еще что-то, что-то важное, но не решается.

— Если тебя затошнит, скажи мне, хорошо? Я могу подъехать к обочине.