Геном
Шрифт:
Это было чем угодно – но не любовью!
Алекс закричал, выдираясь из цветной радуги, из слащавых прикосновений электронного морока. Система вздрогнула, выпуская его в реальный мир. Он дергался на ложементе, забыв содрать страховочные крепления, что-то беззвучно крича, смотря на безразличный свет экранов и безмятежное лицо Моррисона.
Его обворовали!
Давным-давно, еще до рождения. По соизволению родителей, давших будущему ребенку надежную и прибыльную спецификацию пилота. Его лишили… нет, он еще даже не знал – чего… только понимал, что больше не
Его предали.
Он был таким же слугой, как несчастные вассалы аристократов с Геральдики. Пусть даже его насиловали не столь явно…
Ради чего он жил?
Ради холодных касаний радужного света?
Ради права пилотировать десяток тонн металла?
Ради права умереть за Империю?
Алекс плакал, вздрагивая в креплениях ложемента. Он не плакал давно… так давно. И, наверное, никогда не плакал от эмоций. От боли, от физического дискомфорта, от неудачно выполненного задания – сколько угодно… но что это такое – плакать из-за неуловимого, неосязаемого, ненужного для жизни чувства?
Тридцать четыре года он был счастливым нищим. Ел предписанные огрызки, радовался подаренным обноскам, честно отрабатывал свой социальный долг.
Теперь наступила расплата.
Мастер-пилот, спец, капитан корабля Алекс Романов плакал, будто обиженный ребенок. Плакал, глядя, как счастливо улыбается его второй пилот, не желающий странного.
Зодиак сиял подобно елочному украшению. Его безумная, выгнутая восьмеркой орбита сейчас пролегала мимо ослепительной белой звезды, обрушивающей на планету океаны света. Любая земная растительность не выдержала бы и часа под этим палящим светилом.
Но жизнь – очень цепкая штука.
Сейчас вся обращенная к белому солнцу поверхность планеты превратилась в зеркальный ковер. «Кувшинки» – исполинские летающие растения, обитатели верхних слоев атмосферы, многослойным ковром плыли в воздухе, жадно впитывая потоки излучения. А где-то под ними, в прохладном полумраке, жила прежней жизнью флора и фауна Зодиака… ну и конечно же, люди. Гости этого странного мира.
Ни на одной планете Галактики к эндемикам не относились столь бережно, как на Зодиаке. Конечно, технологии позволили бы построить орбитальный щит, прикрывающий планету те два месяца в году, когда она проходила мимо белой звезды. Вот только люди, поселившиеся в этом мире, рискнули положиться на природную защиту, существующую уже сотни тысяч лет.
Алекс стоял в кают-компании у включенного на всю стену экрана, разглядывая транслирующиеся с поверхности кадры. Облака, а над ними – зеленовато-белесая изнанка кувшинок, дрейфующих вслед за солнцем. Активный жизненный цикл кувшинок занимал чуть больше этих двух месяцев, остальное время года они устилали поверхность океана, превращая его в зеленую, чешуйчатую, подрагивающую на волнах равнину. На кувшинках жили свои растения и животные, маленькие симбионты, прекрасно приспособившиеся к этому циклу. Два солнечных месяца они проводили либо в океанах, поджидая возвращения кувшинок, либо в мясистой, наполненной водородными полостями
– Разрыв! – негромко и без всякого страха прокомментировал диктор. – Уважаемые гости планеты! Сейчас вам продемонстрированы действия при появлении разрыва…
Действительно, то ли порыв ветра, то ли какая-то другая причина разнесли кувшинки в разные стороны. В зеленовато-белом поле вспыхнуло ослепительное сияние. Будто огненный клинок, плотный и тяжелый, прорвал живой шит и упал на поверхность планеты. Камера опустилась, приблизила полоску леса, попавшую под удар. Над деревьями стоял легкий пар – из листьев испарялась вода. Потом камера показала семью – мужчина, женщина и несколько малышей, – расположившуюся у опушки на пикник.
– Даже если вам покажется, что зона поражения проходит мимо, – весело сказал диктор, – перестрахуйтесь. Войдите в укрытие…
Мужчина и женщина покосились в небо и сдвинулись под тент из зеркальной пленки.
– Наденьте индивидуальные защитные средства… Малыши, мирно лепившие куличики, достали из карманов скомканные плащики из такого же блестящего материала. Накинули на плечи, опустили на головки капюшоны – и продолжили играть.
– Если по какой-либо причине вы не можете применить защитное средство, – любезно сообщил диктор, – то примите следующую позу…
Из петлявшей поодаль речушки выбежала маленькая девочка в одних только трусиках. Посмотрела вверх – и торопливо легла, поджимая под себя голову и руки.
– Помощь придет! – успокоил диктор. Действительно, мать девочки уже бежала к реке, размахивая зеркальной накидкой.
– А если даже и не успеет…
Все потонуло в ослепительном сиянии.
– То не волнуйтесь – «поцелуй солнца» длится не более десяти-двенадцати секунд. В большинстве случаев вам грозят лишь легкие поверхностные ожоги.
Действительно, световой вал унесся дальше, а мать подняла хнычущую девочку, с одинаковой старательностью отшлепала и смазала тело какой-то мазью, после чего неторопливо двинулась к тенту. Девочка немного поревела и снова полезла в воду.
– Меры физического наказания, примененные к девочке, ни в коей мере не пропагандируются министерством здравоохранения Зодиака и не являются обязательной процедурой после попадания под «поцелуй солнца», – быстро сообщил диктор. – Добро пожаловать на нашу гостеприимную планету!
Рекламно-информационный ролик закончился. Алекс невольно усмехнулся, вспоминая официальную статистику – каждый сезон белого солнца на Зодиаке все-таки гибли от двух до трех десятков человек. В основном туристов, разумеется. Местные жители были более осторожны, и все, даже натуралы, адаптированы к «поцелуям солнца». В ситуации, где маленькая девочка отделалась краснотой кожи, он, здоровый и сильный мужик, вопил бы от боли, покрытый с ног до головы волдырями.
– Не очень-то мне хочется туда спускаться, – сказал Генералов. Огляделся, будто в поисках поддержки. В кают-компании уже собрался весь экипаж, но пессимизм навигатора никто не поддержал.