Геноцид
Шрифт:
— Все в порядке. Слышали? Он шевельнулся.
Разговор прервался, и в образовавшуюся тишину с новой силой хлынули звуки. Теперь это был сердитый, настойчивый гул, похожий на жужжание пчелиного роя. Мериэнн тряхнула головой, но жужжание продолжалось.
— О, — вздохнула она. — Ой-о-ой!
— Ну, ну, — успокаивала ее Элис.
— Как вы думаете, с кем он? — вырвалось у Мериэнн.
— И чего вы все расстраиваетесь без причины? — сказала Блоссом. — Он сейчас, наверное, с папой или с Орвиллом.
Уверенность
Элис считала, что Блоссом следует остаться, хотя бы пока. Если отец захочет, она может отправиться к нему попозже.
Все, что произошло после ухода Андерсона, случилось именно потому, что он оставил их и впридачу унес с собой фонарь. Месяцами подавлявшаяся энергия выплеснулась и захлестнула на время лик печали, вычеркнула из сознания слишком ясное понимание своего поражения, униженности, черты которой только теперь стали проступать по-настоящему.
Из темноты вынырнула рука и легла Блоссом на бедро. Рука Орвилла! Чья же еще? Она взяла эту руку и прижала к губам.
Рука была не его. Она закричала. Элис мгновенно схватила незваного гостя за шиворот. Он коротко вскрикнул.
— Нейл! — воскликнула она. — Господи! Ты же лапаешь свою сестру, идиот! Проваливай! Иди ищи Грету. Хотя, с другой-то стороны, может, лучше ее и не искать.
— Заткнись! — проревел Нейл. — Ты мне не мать! Все-таки она вытолкала Нейла. И потом положила голову Блоссом на колени.
— Пьянь, — сонно ворчала она. — Совсем рехнулись.
Она захрапела. Через несколько минут Блоссом тоже задремала. Ей что-то снилось, и, тихонько вскрикнув, она проснулась.
— Что с тобой? — спросила Мериэнн.
— Ничего. Просто приснилось, — ответила Блоссом. — А вы почему не спите?
— Не могу.
Наступила мертвая тишина, но Мериэнн продолжала прислушиваться. Больше всего она боялась, что Нейл найдет свою жену. С Бадди.
Бадди проснулся. Было по-прежнему темно. Отныне всегда будет темно. Рядом была женщина, он коснулся ее тела, но вовсе не за тем, чтобы разбудить. Убедившись, что это не Грета и не Мериэнн, он собрал свою одежду и, крадучись, бочком убрался прочь. Клочья липкой мякоти шлепались ему на голую спину и плечи и противно расползались по коже.
Он все еще чувствовал, что пьян. И совершенно опустошен. У Орвилла было подходящее словцо для такого случая… как его там?
Отходняк.
От густой жидкости, струившейся по всему телу, его пробирала
Он полз, задевая чужие руки, колени, и вдруг наткнулся еще на одну спящую парочку.
— Чего? — спросонья сказала женщина. Ее голос был похож на голос Греты. Неважно. Он пополз дальше. Найдя место, где мякоть была непотревожена, он плюхнулся и прислонился к ней спиной. Если привыкнуть, что все вокруг липкое, то, в общем, ничего, приемлемо: мягко, тепло и уютно.
Хотелось света — солнечного света, света лампы или хотя бы даже такого, как вчера, красного, неровного света пожара. Что-то в теперешнем положении пугало его, что-то такое, чего он не мог ни понять, ни четко определить. Нечто большее, чем темнота. Он непрерывно думал об этом, а когда начал снова проваливаться в сон, до него дошло.
Черви! Они похожи на червей, ползающих в яблоке.
Глава 10
РАСПАД
— Блоссом, у тебя кто любимый артист? — спросила Грета.
— Одри Хэпберн. Я видела ее только в одном фильме, мне тогда было девять лет, она была просто чудо. А после этого кино больше не показывали. Думаю, папе это не нравилось.
— Папе! — фыркнула Грета. Пошарив над головой, она оторвала очередной лоскут съедобной мякоти, лениво опустила его в рот и прижала языком к небу. Сидя в кромешной тьме небольшого углубления, образовавшегося внутри этого гигантского плода, собеседники не видели ее манипуляций, но по невнятной речи догадывались, что она снова ест.
— А тебе, Нейл? Тебе кто больше всех нравится?
— Чарлтон Хестон. Я на все фильмы ходил, где он играл.
— Я тоже, — сказал Клэй Кестнер. — На него ходил и на Мэрилин Монро. Как она, по-вашему? Вы ж все уже взрослые, должны помнить красотку Мэрилин, а?
— По мне, так ее уж чересчур превозносили, не стоила она того, — отчетливо проговорила Грета.
— Бадди, а ты как думаешь? Эй, Бадди! Здесь он или уже смылся?
— Я здесь. А Мэрилин Монро я никогда не видел. В мое время ее уже не было.
— Ты много потерял, приятель. Это было нечто.
— А я видел Мэрилин Монро, — вставил Нейл. — В мое время она еще была.
— И ты все-таки говоришь, что Чарлтон Хестон тебе больше нравится? — Клэй разразился грубым раскатистым смехом торгаша. В свое время он на паях держал заправочную станцию.
— Ну, не знаю, — раздраженно буркнул Нейл. Грета тоже засмеялась, поскольку Клэй Кестнер стал щекотать ей пятки.
— Вы все умники, тычете пальцем в небо, — проговорила она, стараясь сдержать хихиканье. — Так вот, величайшей актрисой в мире была Ким Новак.