Геноцид
Шрифт:
— Мистер Андерсон! — завопил он. Испугавшись, что поджигатели и огонь отнимут у него жертву, он пополз назад, чтобы спасти старика.
Вокруг полыхающего огня, над самым снегом, в воздухе плавали три сфероида, каждый около пяти футов в диаметре. Все мужчины, как зачарованные, глядели на пожар, а из открытых ртов вырывался пар. Только Андерсон, укрывшись за коровьей тушей и припав к земле, целился в ближайший сфероид из пистолета.
— Не тратьте пули на эту бронированную тарелку, мистер Андерсон. Скорее! — сейчас они подожгут дом, надо вывести оттуда людей.
— Да, — согласился Андерсон,
Орвиллу пришлось оттолкнуть его. В этот миг, когда Андерсон замер в неподвижной беспомощности, Орвиллу показалось, что он увидел корни, питавшее то семя, из которого вышел Нейл.
Орвилл вбежал в дом. Поскольку стены подпирали высоченные сугробы, те, кто находился внутри, даже не подозревали о том, что снаружи бушует пламя. Как и в течение всего вечера, они были все еще подавлены прежним несчастьем. Кое-кто уже лег в постель.
— Всем — одеться! — скомандовал Орвилл ровным и властным, не терпящим возражений тоном. — Быстро уходите отсюда через кухонную дверь и бегите в лес. Брать только то, что под рукой, на сборы время не тратить, друг друга не дожидаться. Шевелитесь!
Все обалдело смотрели на Орвилла. Распоряжаться — не его дело.
— Быстро, — приказал вбежавший следом Андерсон. — Никаких вопросов.
Они привыкли беспрекословно подчиняться Андерсону, но сейчас возникло замешательство. Андерсон в сопровождении Орвилла прошел в сторону кухни, туда, где помещалась его семья. Они поспешно кутались в громоздкие одежды, но Андерсон, взявшись помогать им, управился быстрее.
Снаружи донеслись крики, короткие и резкие, как визг раненого кролика, это поджигатели развернулись в сторону наблюдавших за ними людей. В комнату влетел охваченный пламенем человек и свалился замертво. Началась паника, но Андерсон, уже стоявший возле двери, даже несмотря на царивший вокруг истерический переполох, продолжал внушать трепет. Своих он успел вытолкать в числе первых. Пробегая через кухню. Леди успела прихватить пустую кастрюлю. Блоссом волокла корзину с выстиранным бельем, но это была слишком тяжелая ноша, и она вытряхнула его в снег. Орвилл, озабоченный тем, чтобы благополучно выпроводить их из дома, вообще ничего не взял. Когда занялся угол нехитрой постройки, от дома к лесу бежали по снегу человек пятьдесят. Первые языки пламени вспыхнули футах в тридцати от крыши, а затем поползли наверх, вгрызаясь в мешки с зерном, штабелями сложенные возле стен.
По рыхлому снегу бежать тяжело, все равно что бежать по колено в воде: как только начинаешь набирать скорость, того и гляди рухнешь лицом вниз.
Леди и Грета выскочили из дому в соломенных шлепанцах, некоторые бежали прямо в ночных рубашках, кое-кто успел завернуться в одеяла.
Андерсоны добежали уже почти до края леса, как вдруг Леди отшвырнула в сторону свою кастрюлю и с криками: «Библия! Библия осталась!» — кинулась назад.
Никто не слышал ее. Она бежала к горящему дому. Когда Андерсон сообразил, что его жена исчезла, остановить ее было уже невозможно. Он даже не смог бы перекричать остальных, такой стоял гвалт. Родные остановились и смотрели ей вслед.
— Бегите же! — кричал им Орвилл, но они не обратили на него внимания. Теперь уже все, кто успел выбраться из дома, добежали до леса.
Леди скрылась за дверью кухни и больше не появилась. Крыша рухнула внутрь, стены аккуратно, как костяшки домино, распались в разные стороны. Было видно, как три сферических силуэта взмыли над землей. Строго, подобно эскадрилье в боевом порядке, они заскользили к лесу, двигаясь почти беззвучно, так как треск и шум пожарища заглушал их ровное жужжание. Они летели треугольником, под ними таял снег. И талая вода пузырилась и поднималась паром.
— Зачем ей это понадобилось? — спросил Андерсон у дочери, но заметив, что та на грани истерики, обнял ее одной рукой, а в другой зажал кусок веревки, которую схватил, пробегая по двору мимо садовой тачки, и они пустились догонять остальных.
Орвилл и Нейл тащили на себе босую Грету, которая своим могучим контральто выкрикивала непотребные ругательства и проклятья.
Орвилл совершенно потерял голову, и все же где-то за этим безумием, совсем близко, притаилось торжество, безрассудный восторг, от которого хотелось хлопать в ладоши, как будто пожарище у них за спиной — это всего лишь невинный праздничный костерок по случаю встречи однокашников и дружеской пирушки.
Когда он кричал: «Скорее! Скорее!» — трудно было понять, кого он подгоняет: Андерсона и Блоссом, или три зажигалки, настигавшие их.
Глава 8
ВНИЗ
«Мы, наверное, погибнем», — подумала Мериэнн, когда они наконец остановились, и к ней вернулась способность думать. Хотя от холода думать было почти невозможно. Она силилась понять, о чем толкует Андерсон. Они кружком стояли в снегу, и он говорил: «Ну, посмотрим, кто чего набрал». Было страшно холодно, да еще, когда она упала, снег набился ей под пальто и за шиворот. В темноте все еще шел снег. Что делать, если она простудится? Где жить? А что будет с малышом?
— Мериэнн! — выкрикнул Андерсон. — Она же была здесь, куда она делась?
— Мериэнн! — нетерпеливо рявкнул Бадди.
— Я здесь, — проговорила она, шмыгая носом и втягивая сочившуюся из него водицу.
— Ну а ты что успела взять?
Она что-то держала в окоченевших руках (варежки были забыты), но сама не знала, что Она подняла руки, чтобы разглядеть, что же это.
— Фонари, — сказала она. — Фонари с кухни. Но один поломан, стекло разбито. — Она только теперь вспомнила, что упала на него и порезала коленку.
— У кого есть спички? — спросил Андерсон.
Спички нашлись у Клэя Кестнера. Он зажег уцелевший фонарь, и при свете Андерсон пересчитал их по головам: тридцать один. Повисла долгая тишина, беглецы вглядывались друг в друга, осознавая свои потери. Восемнадцать мужчин, одиннадцать женщин и трое детей.
Мэй Стромберг разрыдалась. Она потеряла мужа и дочь, но сын был с ней. В панике Денни не мог разыскать башмак с левой ноги, и Мэй три мили тащила его на детских саночках. Закончив подсчеты, Андерсон велел Мэй успокоиться.