Гений
Шрифт:
Все засмеялись, Барта их смех как будто вернул в реальность из того пространства, где они были вместе с Верой, он нахмурился и попытался забрать руку, но она не отпустила, и он сдался:
— Ну другое будущее тогда расскажи.
«Например, про детей.»
Она долго молчала, как будто выбирала, что говорить, а что не стоит, потом сказала:
— Ты очень талантливый. И этот талант будет вести тебя по жизни, у тебя вся судьба на него завязана.
«Тоже мне новость.»
— Ну а…
Вера улыбнулась так, как будто видит его мысли до самых тайных глубин, наклонилась ближе, окутав запахом духов, и прошептала на ухо:
— Барт, если ты только что влюбился, это не значит, что девушка мигом появится на твоей руке, — а потом её глаза добавили: «Ты же не настолько наивен, чтобы не знать, откуда берутся дети, да? Ты не перепрыгнешь этот этап, малыш, так не бывает».
Он смутился с той же оглушительной силой, с которой кайфовал от её прикосновений, вскочил и уполз куда-то подальше из последних сил, делая вид, что узнал всё, что хотел, и его это совершенно не размазало.
Праздник продолжался, никто ничего не заметил, Барт тоже постепенно пришёл в себя и стал изображать, что всё в порядке, решил задать Вере ещё один, самый последний вопрос, и попытался к ней подсесть с бутылкой вина, но наткнулся на мягкий жест Шеновой железной руки, и железные слова мягким тоном:
— Ты сегодня сильно смелый, малыш.
Он умоляюще посмотрел Шену в глаза на секунду и тут же изобразил беззаботный тон:
— Я не могу поухаживать за девушкой?
— Свою себе найди и ухаживай.
Эйнис опять перекосило как от уксуса, Барт сделал вид, что это очень весело и повод для шуточек, а сам потихоньку осознавал, что ему внимание Веры не светит точно так же, как Эйнис не светит внимание Шена.
«Ну да, конечно, как можно сравнивать. Каждому своё, по уровню. И мой уровень — плинтус.»
Он от избытка чувств даже пошёл к Эйнис наливать вино и дурачиться, она посмотрела на него как на дурачка, но подыграла, от этого стало дико приятно в каком-то старом и забытом месте души, где ничего не было уже очень давно.
«Сестра. Пусть вот такая корявая, но всё равно сестра. А Веру я называю сестрой, но она всё-таки не сестра, она на другом уровне. Действительно святая, прав Док. Надо будет с ним подробнее это обсудить, может быть, теперь он будет внимательнее и сможет увидеть то общее, что есть у ауры Веры и ауры Аллеи Духов из дома Кан. И мы придумаем новый амулет, не мой корявый, за уши притянутый, а нормальный, от которого всем лучше и никому не хуже. Было бы прекрасно.»
Он ушёл в свои размышления так глубоко, что пропустил мимо ушей большой кусок разговора, и очнулся только тогда, когда услышал голос Эрика совсем рядом. Магически усилил слух и услышал голос Шена:
— Ты читал?
Эрик молча вздохнул, Шен добавил:
— Хочешь извиниться перед госпожой?
Эрик очень тихо ответил:
— После лечения. Я… опасаюсь.
— Это правильно. Иди.
«Всё подтвердилось…»
Барта
Шен вернулся, поймал взгляд Барта, но сделал вид, что ничего не было, и пошёл к Вере. Барт настолько кипел от желания с ним это обсудить, что прискакал сам и попытался семафорить глазами на эту тему, но Шен желанием общаться не горел, и вообще сразу ушёл, забрав Веру.
После их ухода все как будто сняли маски — Эйнис опять скривилась и стала злобно собирать тарелки и швыряться вещами, Двейн посоветовал ей принять либо ситуацию, либо успокоительное, она в ответ ему так нахамила, что охренел даже Лан, и пошёл к Барту задавать вопросы по поводу всех интересных отношений в этой милой компании. Барт не знал, что отвечать, поэтому увиливал, и его спас Двейн, сказав идти за ним, Барт молча пошёл.
Они прошли в тишине мимо нескольких шумных компаний, там смеялись, пили и пели. Барт тихо спросил у Двейна:
— Всё в порядке?
Двейн промолчал, Барт ещё тише добавил:
— Я видел попытки Дока… спину чинить… штырями всякими. Шен сказал, это для тебя. Это серьёзно?
Двейн медленно вздохнул, потом ровно ответил:
— Это серьёзно. Но это не твоя зона ответственности, так что не думай об этом, пусть специалисты думают.
— Я могу чем-то помочь?
— Вряд ли. Я не специалист. Можешь попробовать Доку предложить свою помощь, может, он захочет. Если будет совсем в отчаянии.
«Ты ещё не совсем, похоже.»
Это обнадёживало, самую малость, но всё-таки. Теперь он молчал слишком долго, Двейн посмотрел на него, улыбнулся и похлопал по плечу:
— Иди, развлекайся. Ешь хорошо. Только не пей много, мне Шен сказал, у тебя завтра практика начинается, надо быть в форме.
— Послезавтра.
— А Шен сказал, завтра. Уточни у него.
— Хорошо. А ты куда?
— Хочу поплавать.
Барт с сомнением посмотрел на тёмную безграничность воды, уходящей далеко за горизонт, ему даже подходить туда остро не хотелось, и не хотелось выходить из-под навеса деревьев — он уже давно не страдал агорафобией, и даже научился телепортироваться под открытым небом, с огромным трудом и холодным потом, но научился… Но при виде этой бескрайности, не защищённой сверху вообще ничем, у него опять пересыхало во рту и ноги примерзали к земле, намекая, что делать следующий шаг абсолютно точно опасно.
Двейн стоял рядом с ним, Барт посмотрел на него с вопросом, Двейн улыбнулся нарочито беззаботно:
— Пойду, обезболивающее заканчивается. Хочу успеть. Возможно, это вообще последний раз, когда я плаваю.
— Док что-нибудь придумает… — попытался Барт, но Двейн не слушал, он уже уходил. Барт смотрел ему вслед и эта картина выглядела жутко неуютно — тёмно-серый песок, потом чёрная вода до горизонта, с белыми бликами, как будто там плавали лезвия, и в это опасное чёрное уходил его брат, так целеустремлённо, как будто уже не мог выносить эту жизнь и хотел умереть побыстрее.