Гений

Лангеланн Хенрик

— Я имею в виду, каковы должны быть ваши действия, чтобы подняться к вершинам власти в такой организации, как СМГ? — поспешил он поправиться. — Это просто тест на реакцию, и ваша реакция была совершенно правильной. Но все-таки, что вы думаете на этот счет?

— Вы имеете в виду аналитические или операционные знания?

— А о чем думаете вы?

— Я в первую очередь думаю об аналитических знаниях.

— И как же эти знания можно применить в СМГ на практике?

— Ну, я этого не знаю. Но с быстрым развитием и переворотом в новой экономике…

Кристиан посмотрел на «Патек».

— Ну, хорошо, Стина. Думаю, настало время для

маленькой задачки. Или как? — он понизил голос. — В моем тесте не так важен точный ответ, меня интересует ход решения. Представьте, что вы получили приглашение стать полномочным представителем фирмы памперсов в Норвегии. Из опыта работы с другими странами выяснилось, что для прорыва необходимо минимум пятьдесят тысяч постоянных покупателей — это единственное, что вам известно. Будете вы вкладываться в это дело или нет?

Кристиан задавал эту задачку уже раз сто. И для него ситуация была совершенно ясна. Но почти все практиканты плели несусветную чушь, за исключением тех, кто знал решение заранее или был умнее остальных.

Стина Михаэльсон не была исключением. Она соображала медленно. Он подкидывал ей одну подсказку за другой, что-то вроде: «Можно, например, за начальный пункт взять количество жителей в Норвегии», или «Как долго ребенок использует памперсы?», или «Помимо вас, на норвежском рынке имеется два других памперсных магната. Что это значит?» Но бедняжка Стина так и не вышла на правильный путь. Ее лицо краснело все больше и больше. Она ерзала на стуле, что-то лепетала, запинаясь, судорожно пытаясь найти решение. Она предлагала использовать рыночную стратегию и другие системы распространения, более эффективную логистику и дифференцированное ценообразование. И почему они постоянно придумывают нечто суперкреативное, когда решение заключается в элементарной математике? Как можно не увидеть, что при четырех миллионах двухстах жителей и среднем периоде активного использования памперсов два с половиной года мы можем насчитать сто тридцать тысяч клиентов, что означает опустошение рынка на сорок процентов, который уже насыщен двумя компаниями. Так что ваша фирма с ее предварительными предпосылками заранее обречена на неудачу. Неужели это непонятно?

— Больше у меня нет никаких предложений, — всхлипнула Стина и уставилась на поверхность стола. Кристиану стало ее жалко. Бедняжка. Оба понимали, что это означает только одно: «Не подходит». Он решил проявить снисходительность.

— Знаете, Стина, я ничего не понимаю в памперсах. Никогда их не покупаю. Однажды прошлой весной я должен был купить в ИСА туалетную бумагу, так… — он остановился, не договорив предложения. Ведь именно с этого началась ссора с Тессой. — Так вот, вместо этого я купил упаковку памперсов. Знаете, это большие пластиковые пакеты, — Кристиан в воздухе изобразил размеры пачки, — и они похожи на все остальное.

Он попытался улыбнуться, но история не оказала ожидаемого воздействия. С самого начала все было глупо: как рассказ, так и его собственное поведение.

Кристиан строго посмотрел на «Патек».

— Ну, Стина, думаю, наши сорок пять минут прошли, — он надел часы и поднялся. — В течение недели вы получите от нас уведомление о результатах.

Стина храбро улыбнулась ему, повернулась, нагнулась и достала сумочку из-за стула. И тут Кристиана словно что-то толкнуло. Когда она наклонилась за сумкой, ее волосы упали набок и шея открылась. Сзади на шее он увидел такую же татуировку, что и у тех женщин в Париже.

Стина взяла сумку и поднялась. Кристиан

молча проводил ее к лифту. Он все время видел перед собой вытатуированный на шее бутон розы. Значило ли это что-то? И если да, то что? Его терзали какие-то смутные предчувствия.

Кристиан написал на бумагах Стины «Подходит» и положил их на полку координатора стажеров. Потом посмотрел на свою полку. Там лежал конверт внутреннего пользования. Толстый, по объему такой же, как стопка заявлений кандидатов.

Он протянул его к себе и раскрыл.

«Уоллпейпер»?

Это был последний номер. Никакого письма. Кристиан медленно пролистал журнал. К некоторым страницам журнала были прикреплены маленькие красные бумажки. По старой привычке он открыл помеченную страницу.

Что за чертовщина? В панике он захлопнул журнал и засунул его обратно в конверт. Адреса на конверте не указано. Кто же положил «Уоллпейпер» с закладкой на той самой странице на его полку! Значит, это кто-то из фирмы, раз конверт для внутреннего пользования. Регина! Кристиан даже побледнел. Не хочет ли она этим сказать, что видела его тем вечером на улице Сен-Дени? Нет, это невозможно. Но кто тогда? Может, это Стина Михаэльсон? Есть ли связь между тем случаем и ее татуировкой? Почему тогда журнал лежал в конверте для внутреннего пользования? И красная закладка — тоже случайно? Может, это вообще работа Будиль?

Кристиан сунул конверт за пазуху, закрыл глаза и как наяву увидел перед собой рекламу «Дольче энд Габбана». Женщина с прической Клеопатры в сияющем платье. Она смотрела прямо в камеру, подняв руку с сомкнутыми пальцами.

«Кто бы ни положил журнал, я в дерьме», — подумал Кристиан и открыл глаза.

ГЛАВА 21

«Чудесного вам вечера, господа»

Кристиан разглядывал залитую огнями виллу и тяжело дышал. Он хорошо помнил, как храбро чувствовал себя, когда закончил разговор по мобильному телефону с Фритьофом. Они тогда договорились о празднике в пятницу второго июня. Но сейчас, на улице Кристиана Беннеше, рядом с входом в один из самых роскошных частных домов, Кристиан все больше и больше убеждался, что совершенно зря согласился на это предложение.

Наконец Фритьоф вылез из своего огромного «мерседеса CL 55 AMG» и захлопнул дверь. Шофер отъехал немного в сторону, и они молча зашагали к вилле. Под подошвами лаковых туфель Кристиана хрустел гравий. При каждом шаге он все больше удивлялся, как он мог совершить такую ошибку.

Они дошли до конца дорожки и поднялись на крыльцо входной двери. К этому моменту раскаяние Кристиана достигло апогея, но было уже поздно. Едва они прошли половину мраморной лестницы, как входная дверь распахнулась и появились два обритых наголо охранника: черный и белый. Белый, поигрывая мускулами, держал в руке серебряную тарелочку.

— Вы? — выдохнул он, почти не шевеля губами.

Кристиан оцепенел. Фритьоф, наоборот, включил улыбку на полную мощность и засунул стокроновую банкноту между пальцами белого охранника рядом с листочком со списком имен.

— Киршоу, начинается на «ка». А это Холл. Кристиан фон дер Холл. Я говорил о нем с Пребеном, так что он должен быть в списке.

Охранник нашел нужные имена в списке и кивнул другому охраннику. Тот сделал приглашающий жест и произнес:

— Добро пожаловать, джентльмены. Чудесного вам вечера.