Гений зла Гитлер
Шрифт:
Единственный из присутствующих, адмирал презрел указание – ничего не записывать – и в ходе заседания открыто делал заметки в своем блокноте.
Канарис вообще славился своей независимостью.
Примечания
1. Роберт Лей – рейхсляйтер, обергруппенфюрер СА, заведующий организационным отделом НСДАП, с 1933 года руководитель Германского трудового фронта. Доктор философии.
2. Автаркия – самообеспеченность, самодостаточность; система замкнутого воспроизводства сообщества, с минимальной зависимостью от обмена с внешней средой;
3. Абвер – военная разведка, немецкий эквивалент советского Главного разведывательного управления, ГРУ.
О некоторых изменениях персонала
Альберт Шпеер как восходящая звезда впервые был отмечен на съезде НСДАП в 1934 году. Он сидел во втором ряду, и идущий к платформе Гитлер, увидев его, остановился и протянул ему руку. Вскочивший на ноги Шпеер, вытянувшийся в партийном приветствии, был вынужден так быстро опустить вскинутую правую руку, что шлепнул по лысине гауляйтера Юлиуса Штрейхера [1], но какое это могло иметь значение?
Ведь руку Альберту Шпееру протянул сам Адольф Гитлер…
Они познакомились в 1933-м, когда молодой талантливый архитектор – ему тогда только исполнилось 28 лет – оказался как бы наследником дела рано умершего Пауля Людвига Трооста, мюнхенского архитектора Гитлера.
В результате Шпеер стал часто видеться с Гитлером и получил в его лице такого заказчика, о котором можно только мечтать, – с большим интересом к делу и c совершенно бездонным кошельком. И к тому же вошел в число самых могущественных людей Рейха, познакомившись с Геббельсом и Герингом.
Герингу он даже перестроил квартиру.
В результате Альберт Шпеер много знал и, в частности, в своих мемуарах рассказал о том, какую замечательную шутку сыграли Геббельс и Геринг над Путци Ханфштенглем. Бедняга провинился еще раз – сказал, что «Легион Кондор», германская военная миссия в Испании, не так успешна, как ее представляют в ведомстве Геббельса.
Согласно мемуарам Шпеера, в шутку был посвящен и сам фюрер, а состояла она в том, что Ханфштенглю было предписано срочно прибыть на аэродром, сесть в ожидающий его самолет и отправиться неизвестно куда.
Направление полета было известно только пилотам.
А Ханфштенглю был вручен запечатанный конверт, который он должен был вскрыть только на борту самолета. Когда он вскрыл конверт, там оказалось предписание лететь в Испанию, к генералу Франко. При этом почему-то он должен был выброситься в небе Испании на парашюте и уж только потом, после приземления, как-то идти разыскивать своих – вместо того, чтобы просто сесть на аэродроме в зоне франкистов.
На самом-то деле самолет просто кружил над Германией, сел в Лейпциге – и пилоты при этом «не заметили», как перепуганный насмерть Путци Ханфштенгль сбежал с самолета.
Шутка, что и говорить, удалась, но имела при этом несколько непредвиденные последствия.
Путци, жертва «невинного розыгрыша», пришел к выводу, что следующей шутки ему не пережить. Он, собственно, был уверен, что его могли выбросить из самолета прямо сейчас, что уцелел он случайно и что ему надо срочно что-то делать. И в результате таких вот размышлений
И рисковать он не хотел.
В истории с Ханфштенглем есть немало неясного, но это неясности – совершеннейшие пустяки по сравнению с другой историей, приключившейся в Берлине в январе 1938-го. То, что случилось, впоследствии объясняли глубоким заговором, и в рамках сторонников этой теории спор шел только о том, кто же именно устроил этот заговор.
Есть две версии: согласно первой, все было устроено Гиммлером и Гейдрихом, согласно второй – самим Гитлером, который с адским коварством «разрушил независимую позицию руководства армии».
Одним из крупных недостатков «теории заговора» является то, что авторам теории известно, что будет в дальнейшем, и они истолковывают действия современников так, как будто им это тоже известно. Но это было не так, и те действовали под влиянием множества обстоятельств.
Что включало в себя и совершенно случайные вещи – например, вспышки страсти.
Дело Фрича – Бломберга (нем. Fritsch – Blomberg Aff"are) начиналось как водевиль.
Военный министр Рейха генерал Вернер фон Бломберг, произведенный в 1936 году в фельдмаршалы, был по отношению к фюреру более чем лоялен. Он считал его гением, делал все возможное для сближения армии и НСДАП, с гордостью носил золотой партийный значок, и при похвале со стороны Адольфа Гитлера его буквально прошибала слеза.
Гитлер, со своей стороны, высоко ценил преданность к себе, а уж преданность видного члена высшей военной касты и вовсе грела его сердце. В общем, никаких причин менять главу военного министерства у него не было, и все оставалось бы по-прежнему, если бы Вернер фон Бломберг не влюбился.
В 1938 году фельдмаршалу шел 61 год, он уж 5 лет как вдовел – и когда в сентябре 1937-го у него вдруг случился роман с Евой Грюн, никому не ведомой стенографисткой из управления снабжения вермахта, это сильно ударило ему в голову. Настолько сильно, что он пожелал жениться на своей милой – несмотря на 35-летнюю разницу в возрасте и на то, что у него как-никак было пятеро детей, которым она в приемные матери ну никак не годилась.
И только одно обстоятельство сдерживало пыл Вернера фон Бломберга – его избранница была самого простого происхождения, а он, как рейхсминистр, не мог просто слушаться зова сердца.
И фон Бломберг решил посоветоваться по этому вопросу с фюрером.
Фюрер полностью поддержал его планы. Он нашел, что «брак представителя верхушки немецкого общества и простолюдинки лишний раз подчеркнет подлинную демократическую сущность государства».
Более того – он выступил свидетелем на церемонии бракосочетания, и не один, а вместе с Германом Герингом. Свадьба была устроена сугубо частным образом, на ней присутствовало только четыре человека, если не считать взрослых детей счастливого жениха.