Генезис
Шрифт:
Причина почему я задержатся решил в Ташкенте, конечно же не месть всем националистам и бандитам Узбекистана, я уничтожил убийц семьи Антона, считай отомстил за него, остальное не моё дело. Если только на глазах что нехорошее будет происходить. Нет, тут я для того чтобы выяснить как девятнадцать лет назад тут убили американского туриста, подростка, меня, и что было дальше. Например, отчёт милиции за то дело. Просто любопытно. А потом свалю. Как я в курсе из прочитанных писем, у Антона бабушка осталась в Ленинграде, единственный родственник, к ней и поеду. Та профессор медицинских наук, серьёзная личность.
Проходя мимо районной поликлиники, задумался и подойдя к регистратуре, попросил обследоваться. Та не нашла карту Антона, и не могла найти, родители забрали, а бандиты сжечь успели, так что просто отправила к терапевту по месту жительства. Та осмотрела ссадину на шее, и задумчиво глянул на меня:
– Антон, тебя хотели убить?
– Хотели, да раздумали, - ответил я.
– Обработайте пожалуйста, а то мне самому неудобно.
– А родители?
– Они в гостях, через неделю вернуться.
Та обработала, и даже не пожалела заклеить рану специальным медицинским клеем. Всё же та открытая, не кровоточит, но грязь попасть может. Мне ещё два укола сделали. Поблагодарив, оставив на столике шоколадку, в магазине купил, подхватил сумку с оружием, она у входа лежала, и под возмущение врача, что хотела вернуть благодарность, убежал. Добравшись до горотдела милиции, все сотрудники коих я видел, были местными, вот и обратился к одному, старлеем был, вышел из здания и направился куда-то неспешным шагом. Догнал, подстроившись под шаг, и поздоровался:
– Здравствуйте.
– Здравствуй, - слегка небрежно кивнул тот, и с интересом глядя на меня.
Ну ещё бы, жара такая, а я в зелёной водолазке. А как ещё шрам на шее скрыть? Я водолазку снимал в поликлинике, чтобы мне травму обработали. Без неё никуда.
– Я работаю в школьной стенгазете, и готовлюсь поступать на Журфак. Сейчас собираю материал на один случай, произошедший двадцать лет назад. В семьдесят первом, когда был убит американский подросток из автомата.
– Громкое дело было, слышал о нём. Только это не наше ведомство им занималось, а старшие товарищи из комитета, вот их вопросами и мучай.
– Спасибо.
Я и сам мог бы догадаться что такой ответ будет, но не спросить не мог. Дальше добравшись до здания Управления Республиканского «КГБ», сумку оставил в парке неподалёку, поднял на дерево, и вот так зайдя в здание, сказал дежурному:
– Здравствуйте. Я занимаюсь журналистским расследованием для школьной стенгазеты, по теме нашего города, и хочу узнать об убийстве американского подростка что произошло девятнадцать лет назад. Мне к кому обратится по этому вопросу?
– Минуточку, - ответил тот и снял трубку, вызвонив коллегу.
Вскоре тот спустился, но говорить мы стали не наверху в его кабинете, а в одной из переговорных на первом этаже.
– Как тебя зовут?
– пригласив садиться на стул, спросил тот.
– Валерий.
– Вот что Валерий, это дело было таким резонансным, что работали там московские
– Тогда может знаете, арестовали кого, или нет?
– Ничего.
– Ясно, извините что побеспокоил.
Покинув здание комитета государственной безопасности, я прогулялся по улочкам, слежки не было, и забрав сумку в парке, направился ещё в одно место. Машина перегружена, нужно подосвободить. Для этого существуют одноосные прицепы. Вот такой я и хочу приобрести. Тут «СТО» было, надеюсь удастся договорится. Ещё и фаркоп на машине нужно поставить. Зайдя в гараж, на подъёмниках несколько «Жигулей», одна «Волга» и два «Москвича» было, и узнав где старший мастер, направился в подсобку. Тот был один, заполнял какие-то бумаги.
– Чего тебе, малец?
– мельком глянув на меня, спросил тот.
– Отец послал. Я уже взрослый чтобы самому этим заниматься. Он просил купить одноосный прицеп к нашему «Москвичу», сделать прицепное устройство. Фаркоп называется.
– Да?
– отложив ручку, уставился тот на меня.
– Цену на прицепы знаете? Это не самоделка какая, заводское устройство, малой партией выпускают на «АЗЛК». Прицеп я себе купил, но если накинешь сотню, вам отдам.
– Хорошо. Цена?
– Шестьсот рублей, прицепное устройство двадцать, и работа двести.
– Устраивает. Посмотреть прицеп можно?
– Конечно.
Мы перешли в огороженный закрытый дворик, тут стояло два прицепа, неплохие такие, на полтонны груза потянут. Причём не открытые, дуги стояли и тент. Синий почему-то. Задний борт, невысокий, откидывался, как у тракторных тележек и бортовых грузовиков. Закончив осмотр, спросил:
– Когда подогнать машину?
Действительно меня устраивало всё, среди трофеев у бандитов я обнаружил две тысячи рублей наличностью. Думаю, Верник сняли со счетов чтобы в дороге свободно с деньгами было. Мастер сказал, что хоть сейчас, больше всего работа с проводкой, чтобы на прицепе сигналы горели, а автоэлектрик пока тут, так что кивнул, я покинул «СТО» и побежал к дому где жила семья Верник. Открыл гараж, рядом никого, но ворота прикрыл, разгрузил машину, всё заставлено оружием было, выгнал наружу, запер его, и покатил к «СТО». Там сдал машину, получив квитанцию, сотню мастеру за прицеп отдал, и отправился дальше. Обед уже прошёл, час дня, я зашёл в ту же кофейню и поел. В этот раз был суп мастава, с лепёшками он пошёл за милую душу. И снова под конец зелёный чай, над которым я медитировал. Нравился он мне. Подумав, я дошёл до здания «Телеграфа» и пролистав карманный блокнот отца Антона, нашёл телефон его матери, той самой бабушки-профессорши.
Дальше стал, ждать пока соединят, оплата с моей стороны. Ответили не сразу, но меня попросили пройти во вторую кабинку. Оплатил я две минуты разговора.
– Бабушка? Это Антон.
– Антон? Где твой отец? Почему мне сообщила телефонистка что звонок из Ташкента? Что-то случилось? Вы же вчера должны были выехать.
– Бабушка, присядь. У меня страшная весть.
– Сердце у меня крепкое, как и характер. Врачи другими не бывают. Рассказывай.
– На дороге нас остановили бандиты, уже в Казахстане, но узбекские. Выжил только я.