Генезис
Шрифт:
– Топливо заканчивается, - сказал я пассажирам.
– А берег вот он уже, - воздохнул командир «СБ».
– Ну да.
Моторы ещё работала так что скорость хоть и упала, но двигаться мы не прекратили. Однако и этот заглох, когда до берега метров двести осталось. Нас уже засекли наблюдатели, два дымных сигнала в разных местах начали подниматься. Прыгнув в воду, я стал толкать катер за корму, тот вполне неторопливо двинул вперёд и вскоре заскрежетал днищем о камни. Парни выбрались на берег, я следом, и мы побежали прочь. Сумку из катера свою забрать я не забыл, как и очки для подводного плаванья, хорошая штука, ещё пригодятся. Мы бегом побежали прочь, в сторону одной из расселин, чтобы подняться на высокий берег. Наблюдатели что подняли панику, конечно нервировали, но нам нужно пять часов продержатся до темноты, а там разберёмся. Наблюдатели были вооружены, поэтому, когда мы наткнулись на них в расселине, видимо это единственный удобный спуск к воде
– Берите оружие и боезапас. Ранцы тоже, мало ли что там есть, например, припасы. Сержант, обувку примерь. Босиком далеко не убежишь.
Те так и сделали, вооружились. Одну винтовку сержант взял, он свой пистолет утопил, и вторую командир борта «СБ». Тот ворошиловским стрелком был. К счастью, обувка одного из наблюдателей сержанту подошла, обулся.
Дальше пришлось побегать, что четверо суток заняло, при этом выяснив что штурман никакой беглец. Нас загоняли вполне профессионально, поначалу роту сюда перекинули, но когда я с расстояния в километр, одолжив у старлея винтовку, выбил всех офицеров и унтерский состав, как-то резко замедлились и стали ожидать помощи. Мы за это время отделение солдат уничтожили, что нам дорогу хотело перерезать. Теперь все вооружены были. Даже имелся ручной пулемёт, между прочим наш «ДП». С ним Олег бегал. Боезапас тоже он к нему переносил. Тут прибыло, ещё три роты, окружать начали, но мы вырвались, два дня уходили от погони, четыре раза устраивая вполне успешные засады. Потом на третий день угнали грузовик и уехали почти за сто километров. Там машину бросили, бензин закончился. Дальше пешком. Как раз стемнело, когда мы подошли к месту где я самолёт оставил. Тот самый гидроплан. Правда, как отправить на нём четырёх человек, я не представлял, но надеюсь что-нибудь придумаем. А тут неожиданность, засада, два десятка егерей. И самолёта на пляже нет, только шлюпка в тени скал укрыта, Луна яркая стояла, неужели тела дозорных навели на стоянку самолёта? А обнаружив собаку, понял, как нашли, следы я спецсредством не посыпал, да и не было у меня его на руках, как-то не требовался до этого дня.
Егерей и собаку я прибил, осторожно, чтобы сигнала не подавали, проверил верёвку, и её нашли, но бухта была у егерей, удобная, с узлами на ней для удобства подъёма. Сбегав за своими, они в километре сидели, ожидали пока я разведку проведу, и повёл к шхерам. На ходу я говорил:
– Нас окружили, с трёх сторон цепи пехоты идут, прижимают, знают где мы. По грузовику нашли, ещё этот наблюдатель воздушный мешал. Ещё войска подводят. Через час прижмут к берегу и уничтожат. Самолёта нет, там засада, значит нашли гидроплан. Придётся идти на крайние меры. У меня тут рядом на дне лодка лежит, германская субмарина, в общем, придётся на ней уходить. Шлюпка внизу есть, засадникам принадлежала. Их я уже уничтожил. Егеря были.
– Огни на море!
– воскликнул штурман, рассмотрев свечение.
– Это да, - согласился я.
– Там два малых сторожевика и небольшой тральщик. Самый опасный для нас, на борту глубинные бомбы имеет.
Мы подошли к склону, пришлось показать где обрыв, иначе полетели бы вниз, и я первым стал спускать вниз, верёвка уже привязана была. Спустившись следом, Олег с задумчивым тоном сказал:
– Странно что столько войск нагнали. Там ведь примерно дивизия наберётся?
– Вряд ли, но два полка будет.
– Ещё и корабли на море. Мы так им интересны?
– Скорее уж я. Я же тут три недели веселился. Восемнадцать автомобильных и шесть железнодорожных мостов взорвал. С полсотни машин уничтожил, несколько береговых артиллерийских батарей, складов множество сжёг, аэродром один уничтожил, две плотины взорвал, отчего крупные поля с урожаем залило. Несколько заводов на воздух поднял. Захватил машину с противопехотными минами и закапывал их на разных дорогах. Как говорится, кому бог пошлёт. Солдат много побил. В общем, злы они на меня. А почерк то один, пока мы тут эти четыре дня бегаем, разобрались что я тут с вами, почерк то не спрячешь, вот и устроили усиленную облаву, войск нагнали, егерей и добровольцев из местных.
За эти четыре дня лётчики разобрались что я нигде не вру, и бойцом являюсь знатным, в основной в одиночку ведя с финнами войну, а они так, на подстраховке были, и больше мешали чем помогали, о чём тоже прекрасно понимали. Поэтому теперь мои такие слова и пояснения принимали на веру. Своими глазами видели, что я стою как боец. А тут, когда все спустились, мы погрузились на шлюпку и попылали к выходу из шхер. Когда к выходу подошли, я сказал:
– Субмарина
– Хорошо, - сказал Олег.
Тот пытался ранее на правах родственника, взять надо мной шефство. А он уже решил, что я им являюсь, мол, у меня повадки Юрия, значит точно родственники. Только не получилось, я начальство над головой не потерплю, и тот это понял. И вот одежду убрал в сумку и передал на хранение Олегу, чтобы не потерял, там орден внутри. Дальше нырнул в воду и загребая поплыл к лодке. Когда добрался до неё, набрав воздуха нырнул, и доплыв до рубки, открыл верхний слегка прикрытый люк, проник внутрь, закрыл его, там специальный штурвал, и стал вручную откачивать воздух. Лодка обесточена, только ручное управление. Наконец шлюзовая осушена, открыв нижний люк, я скатился по лестнице вниз и подбежав к электрическим рубильникам, стал подавать напряжение. После чего сделал слегка продувку цистерн, чтобы лодка оторвалась от дна, и на малом ходу, электромоторы работали, направился к шхерам, понемногу всплывая. Вот и вход. Тут я и запустил процедуру всплытия, сам поднявшись наверх и открыл люки в рубку. Мои уже подпаливали, работая вёслами. Вот перебрались на борт и подбежав, Олег бросил мне сумку, поднялись по скобам и стали спускаться вниз через люки. Оружие и ранцы не бросили, те им мешали, но всё равно с ними спустились. Я последним был, закрыл оба люка, и лодка немедленно погрузившись стала отходить от берега, где взлетали осветительные ракеты. Нас обнаружили, тральщик к берегу пошёл. Лётчиков и Олега я пока отвёл в кубрик унтер-офицеров и велел обустраиваться. Только тихо, на борту соблюдается тишина. Разворачивать лодку я не стал. Навёл на тральщик корму, и отвёл в кормовой торпедный отсек Олега, показав на что нажимать, защитную крышку я уже убрал, общаться будет по внутренней сети лодки, тут тоже показал какой тумблер нажимать на переговорном устройстве. Дальше дождался, когда тральщик подойдёт и застав момент, когда тот стал делать поворот, выпустил торпеду. Мне этот охотник под боком ни к чему, и та попала прямо в борт тральщика. Небольшому кораблику этого хватило, тот тут же разломился пополам и пошёл ко дну. Ну а я, развернув лодку, и уходя туда где глубины больше, погрузился метров на сорок и стал уходить в сторону Кронштадта. Выпущу парней на своём берегу, и там простимся. Правда, Олег, с ним могут быть проблемы, может не отпустить и отправить в Москву. Тот был в курсе что я сирота, сам ему об этом сказал.
Лодка сама шла на шести узлах, я же прошёл в кубрик и сказал летунам:
– Сейчас ужин приготовлю, и можем спать ложится. До Кронштадта нам больше суток идти, так что время отдохнуть и в себя прийти есть.
Отварил я макарон по-флотски, чтобы ещё на завтрак хватило, мы поели в кают-компании, и пока пищу принимали, Олег спросил:
– Серёг, а кто управляет?
– Да никто, курс я задал, течения какие тут знаю, идёт автономно, препятствий быть не должно. Под нами ещё метров двести до дна, над нами тридцать шесть метров водички. Чуть позже всплывём на перископную глубину, если вокруг никого не будет, поднимем шноркель и запустим двигатели. Нечего батареи разряжать. Доберёмся до своих, и там простимся.
– Значит не хочешь со мной?
– спросил Олег.
– Пока нет. До конца лета повоюю, а потом переберусь в Москву.
– Отпишись как у наших будешь.
– Это ты быстро узнаешь. Как обнаружат в районе Москвы брошенный самолёт с финскими опознавательными знаками, сразу и поймёшь, что я в Москве.
– Тебе ещё в школу нужно.
– Школа меня не волнует, при необходимости я экзамен за десятый класс легко сдам. Кстати, хорошая идея, так и сделаю.
– Знаешь, удерживать тебя не буду, я уже убедился, что ты вполне самостоятельный и взрослый, умеешь отвечать за свои поступки. Так что дерзай. Один только вопрос есть, какие у тебя всё же планы?
– Планов много, а какой выберу я и сам не знаю. Ладно, допиваем чай, и вы спать, постельное я вам выдал, а сам пока управлять буду. Пока ночь, нужно как можно больше пройти, а как рассветёт на дно ляжем. Авиаразведчики наши и финские летают, а нам опасны и те, и другие, мы на германской подлодке.
– Хорошо, - согласился Олег.
Дальше те отбыли ко сну, я помыл посуду, и поднявшись в рубку управления всплыл на перископную глубину, поднял перископ и осмотрелся. Горизонт чист, после этого всплыл. Поднявшись наверх, в плаще, фуражке и с биноклем на груди, я прибавил скорости до максимума. Волнение было, до меня брызги долетали, килевая качка, волны встречные, но как-то не волновало, лодка на шестнадцати узлах бежала, и направился в сторону Ленинграда. До рассвета четыре часа, какое-то расстояние пройдём. Вот так я поглядывал на горизонт вокруг, прогуливаясь, а через полчаса Олег наверх поднялся, сканер показал движение, так что неожиданным его появление не было.