Генезис
Шрифт:
– Какой ты, воинственный, однако. Где вещи?
– Я быстро.
Скатившись вниз лодки, я добежал до капитанского кубрика, или правильнее сказать ниши, та закрывался занавеской, вещи и так собраны, забрал вещмешок и сумку, и поднявшись наверх, перепрыгнул на палубу «С-10». Капитан меня уже ждал. Дальше лодки отцепились и на двигателях направились прочь от Швеции. Похоже советским морякам помощь не нужна с трофеем, а мы спустились в жилой кубрик советской подлодки. Там меня устроили в кают-компании за столом, кок компоту принёс, вкусный, и капитан поинтересовался:
– А теперь, Серёжа Сыроежкин, скажи, ты зачем шведов утопил? Только не говори, что это не твоя работа.
– Почему же, моя. И я, между прочим, горжусь сделанным. Эти сволочи хоть и нейтральны, но помогают немцам и финнам, доставки важных грузов
– М-да, интересный ты парень. Кстати, орден за Севастополь?
– Ага. Вот.
Я достал из сумки экземпляр газеты с заметкой обо мне, и фотографией, и корочки наградные, которые капитан внимательно изучил. Нас в кают-компании вообще трое было. Я, капитан, и один из командиров в звании политрука, остальные кто наверху рубки, управляли лодкой, кто на своих постах. Тем более восемь человек и ещё один командир трофей перегоняют. Капитан, изучив что я ему дал, передал политруку, видимо тот отвечал за политработу на подводном судне. Тот прочитал, задумался и сказал:
– А я ведь слышал об этом случае. По нашей линии Политуправления проходила. Как раз за сутки перед нашим выходом в поход. Только не сообщил что за мальчишка был.
– Вот и разобрались. Так вы меня высадите на Финском берегу? Лодку так и быть, дарю Балтийскому флоту. Та в полной комплектации, камбуз забит припасами.
– Да?
– заинтересовался Бакунин.
– Это хорошо, у нас с припасами плохо, пришлось сократить паёк.
Тот отправил политрука наверх, приказал пока темно поставить лодки вместе и перекидать часть припасов к ним, отправив в кладовую, так что политрук ушёл.
– Расскажи, как ты лодку у финнов угнал?
– попросил капитан
– Уничтожил экипаж, ночью, ножом, спящих. Офицеров в плен взял, и стал учиться ею управлять. Это оказалось не так и сложно. Вот пускать торпеду «от бедра», на глазок, было сложнее.
– Уникум. Тут учишься несколько лет, а ему всё просто, - вздохнул капитан-лейтенант.
– Надеюсь ты понимаешь, что отпустить мы тебя не можем?
– Вы слово командира дали. Или вы не хозяин своему слову? Обещали, так выполняйте.
– Ты меня на преступление, Сергей, толкаешь. Ты знаешь, что со мной сделает командование, когда узнает, что я высадил тебя на вражеском берегу?
– Скажите, дал слово командира, не мог нарушить, посчитал уроном своей чести.
– Мне нужно подумать.
Бакунин всё же не сдержал слово, отказался меня доставлять к финнам. День мы отлёживались на дне, изредка всплывая чтобы собрать разведданные, тут был серьёзный транспортный поток. А ночью направились в сторону Кронштадта. Бакунину пришла радиограмма идти туда. Обо мне тоже сообщили, как и о трофейной лодке, после этого приказ и поступил идти на Кронштадт. А газету со статьёй обо мне капитан зажал, не вернул, пришлось сделать вид что подарил её команде их «эски». Дальше всё довольно просто. Пробежался и вырубил команду, сам всплыл, и направился к финскому берегу. Команду связал. Подошёл на складной лодке к Финскому берегу между Турку и Хельсинки. Со мной два матроса было, которых я развязал, они и доставили меня к берегу, и заторопились обратно. Им ещё своих развязать нужно. Через них я попросил передать их капитану, что считаю его бесчестным человеком и не желаю больше с ним общаться. Упал тот в моих глазах глубоко вниз как советский человек и командир.
После высадки, я стал убегать вглубь берега. А те обратно погребли. Им ещё нужно до рассвета со своими встретится, два тральщика и эсминец их выйдут встречать, а мне побегать придётся. Конечно не хорошо вышло, но сами виноваты, отпустили бы, и проблем не возникло. Кстати, трофейная лодка от нас оторвалась, её ещё найти придётся, но это уже проблемы Бакунина. Пришлось побегать, и только на рассвете я наткнулся на дорогу, довольно оживлённую трассу. На гул моторов вышел, тут с три десятка грузовиков с солдатами проезжали. Пять пушек противотанковых было, на батальон не похоже, солдат маловато, но пару рот так перекидывать куда-то, могли. Вот только куда? Да ладно, не важно. Я устроился рядом с дорогой, чтобы видеть её, разложил снедь, прихватил с камбуза «эски», дня
Вот так поедая ужин, я ночной образ жизни веду, утром у меня ужин, я задумчиво разглядывал открытый кузов очередной грузовой машины, где сидело девять девушек в финской военной форме. До меня донёсся смех, веселились кобылки. Некоторое были вполне ничего, фигуристые и на лицо симпатичные. Парочка так и бюсты большие имели, так и хотелось бы зарыться в них лицом.
– Может их в плен взять и оттрахать до посинения?
– задумчиво пробормотал я, провожая удаляющийся грузовик жадным взором.
При этом, организм был полностью на моей стороне, ему надоело постоянное воздержание, а вот разум был в сомнении. Закончив ужинать, я отошёл в сторону, настроил охрану, и вскоре уснул. Перед тем как сон меня сморил, я вот как прикинул свои планы. До боя Олега с германскими и финскими лётчиками месяц ещё. У меня есть два пути действий. Добраться до базы подводных лодок Третьего Рейха, и угнать ту что мне понравится. Там у них их несколько типов. После этого выкрасть пару финок или немок по симпатичнее, и живя на лодке, веселится в койке, и дожидаться момента воздушного боя. Или взять самолёт, и лететь к Филиппинам. Тамошние девушки мне знакомы, преданные, сумел убедится, вот и решил из них набрать себе наложниц. Думаю, пяти-шести, но не больше десяти, хватит. Ну и европеек для разнообразия тоже стоит набрать.
А ночью, когда я проснулся, умылся в небольшом озере, даже не озере, а луже, но красиво, вода чистая, ярко-зелёный мох вокруг, очень вид красивый. Позавтракал и выйдя на дорогу побежал к Хельсинки. Меня интересовали аэродромы, нужно взять языка и узнать где ближайший. Я знал только о крупном с бетонной полосой, у Хельсинки. Надо в Германию смотаться, лодку добыть я не передумал, более того, желание владеть таким неприметным подводным судном, наоборот усилилось. Языка я взял вскоре, по ночной дороге мчался мотоциклист. Нагнал меня со спины, резко ускорившись я нагнал его, запрыгнул сзади, вырубив и перехватив управление съехал с дороги, отъехав метров на сто. Встал там, заглушив мотор. Выключив фару, я вытащил солдата из седла и положив его, связал руки за спиной, чтобы не дёргался. Дальше привёл в чувство и попытался допросить. Фиг там, он кроме финского ничего не знал. Я и английский, и немецкий, и французский пробовал, нет не понимал. Ножом под сердце, снял с него кобуру, только пистолет у того был, по званию чёрт его знает, нашивки какие-то были, но я в них не разбирался. Вернувшись в седло, я выехал на дорогу и покатил дальше. Пара постов встретились, я один объехал, а второй захватил. Тут повезло, один из солдат знал русский и описал где ближайший аэродром. В общем, всё также к Хельсинки надо ехать. На посту была машина, я слил бензин в бак мотоцикла, а то там полбака было, и погнал дальше. Успел прибыть на аэродром до рассвета. И там буквально сходу угнал самолёт. А всё дело оказалось в том, что там гидросамолёт с большими поплавками готовили, лётчик проверял мотор, гоняя его на разных режимах, а потом стал выезжать на взлётную полосу. Мотоцикл я уже бросил, подбежал к самолёту, вскочив на крыло, ударом кулака убил пилота, содрав шлем и очки, и выкинул тело наружу. Парашют отобрать не забыл. Потом устроился в кабине, вещмешок убрал за спинку, самолёт одноместный был, сумку под ноги, после этого дал газу и пошёл на взлёт. Не думаю, что кто-то что-то понял, подсветка полосы не яркая была, а после взлёта её сразу погасили.