Генезис
Шрифт:
— Вина? — обратился я к Лейле.
Та вздернула носик (нахваталась у подруги) и отвернулась от меня. Я же не стал ничего предпринимать. Просто завис с кувшином и стал ждать. Спустя минуты три соседка, не меняя позы, подвинула свой бокал, куда и был налит напиток. И всего трех бокалов ей хватило, чтобы забыть о недавнем инциденте и продолжить приятное общение. Вскоре, когда был утолен первый голод, снова зазвучали тосты. Среди нас не было пятикурсников, и поэтому глупо было желать успеха «после Академии», так что все ратовали за успех в следующем семестре. И в основном народ желал добрых профессоров, несложных заданий, свободного расписания и открытых полигонов. А уже на седьмой бокал компания разделилась
Вскоре от стола стали отделяться парочки, но им было явно лень идти на первый этаж. Поэтому, скооперировавшись с соседями, мы слегка подвинули столы и образовали свободное пространство по центру, куда сразу хлынули желающие подвигать телом. В этот импровизированный круг меня и потащила Лейла. Я не сопротивлялся. Мои руки легли ей на талию, а ее опустились мне на плечи. Но едва завершилось первое па, как мне почудилось, будто пахнет какими-то цветами… кажется, сиренью. А девушка в моих объятиях, наделенная несравненной природной красотой, вдруг показалось скучной и даже пустой, хотя таковой никогда не была. Каким-то неведомым образом танец в приятной компании обернулся пыткой, и я был несказанно рад, когда подошедший Кандид попросил у Лейлы танец. Раскланявшись, я отошел к перилам и устремил свой взор вниз. Там тоже танцевали, пили и веселились. И только сейчас я почему-то вспомнил, что цены на столик внизу раз в пять ниже, чем наверху. Интересно, а кто заплатил за лучшее вино, за потрясающие блюда и за стол на третьем, элитном этаже? Уж точно не Гийомы, Норман или я. Первые бы не стали, а у меня таких денег просто нет и быть не может.
Когда я отдышался, наваждение прошло, но я все еще не мог понять, откуда знаю этот запах сирени и почему он у меня ассоциируется с птицей и большими зелеными глазами. В какой-то момент догадка, такая простая и незамысловатая, почти постучала в дверь разума, но ее с особой жестокостью пнул возникший из ниоткуда Санта. А вслед за ним появился его сосед — целитель с четвертого курса Эрик и также на горизонте замаячила рыжая шевелюра.
— Хорошо сидим, — сказал сильнейший маг. Кричать не приходилось, он просто накинул нашу четверку неизвестным мне заклятием, и все звуки как ножом отсекло.
— Это точно, — хором ответили мы и засмеялись.
Внизу все танцевали, да и у нас не брезговали подобным развлечением. За столами уже мало кто сидел — всем не терпелось размять ноги.
— Вот бы так каждый вечер, — мечтательно протянул Эрик.
— Ага, — кивнул я. — И работать на одних только целителей?
Эрик лишь хмыкнул, и я понял, что сморозил глупость, — он и сам кого хочешь зацелит.
— Нет, — покачал головой Дирг. — Хорошего должно быть немного, или приедается быстро.
— Ваше благородие, — шутливо раскланялся Санта, — вам виднее, что приедается, а что нет!
Мы снова засмеялись, весело, безмятежно и без
— А вообще надо ловить момент, — заметил Эрик. — Вряд ли после учебы удастся так душевно посидеть.
— Это смотря куда ты собрался после Академии, — выставил свой медяк Дирг.
— Куда, куда, — пожал плечами целитель. — У меня выбор не такой большой. Или в больничку подмастерьем, или на границу, или в Дикие земли, в ватагу к охотникам.
— Ну, знаешь ли, — хмыкнул я, — от такой перспективы мало кто откажется. На границе, конечно, неспокойно, но тебя в бой никто посылать не станет. В больницах подмастерья нарасхват, уже через два-три года младшим сотрудником станешь. А охотники получают столько, что старшие целители на своих кишках от зависти вешаются. Да для самих охотников целители — как боги: им молятся, делают подношения и берегут их, как орган ниже пряжки.
— Это да, — кивнул Эрик. — Вот только с последним сравнением ты хватанул…
И вновь под нашим пологом раздался заливистый смех.
— Ну а ты куда собираешься? — обернулся парень к рыжему.
— А, — отмахнулся тот. — Демоны его знают. Я же бастард. Даже если в род примут, то наверняка тут же женят на какой-нибудь приблудной из другого рода. А если я от рода откажусь, чего в здравом уме никогда не сделаю, то впору на дорогу идти побираться. Боевик, хоть и водник, в мирное время никому не нужен, а в ближайшее время войны не предвидится. Так что вариантов тоже немного — в охотники либо путешествовать с караванами. Ну, может, еще к наемникам…
— И чем же тебя в таком случае женитьба не устраивает? — неподдельно удивился добродушный и прямой Санта.
— А ты приблудных видел? — горько усмехнулся бастард. — Как сказал бы наш уважаемый лэр Капрал — в той пещере я даже не сотый гном. А что ждет наших детей? Дети бастарда и приблудной — изгои. Уж я-то знаю, сам аристократ только на бумаге, и лишь особое расположение батюшки и сестры делают меня вхожим в высшие круги. Нет, такой судьбы я не хочу ни для себя, ни для своих детей. Так что закончу Академию, дождусь, пока Лейла брачный браслет нацепит, и подамся на вольные хлеба. Глядишь, и найду что-то по душе. Ну а вы, достопочтимый Тим Ройс, чем собираетесь заниматься?
— О, мой дорогой псевдоаристократ в камзоле стоимостью в мою жизнь, я конечно же стану императором и первым делом повешу вас на гнилой осине.
— Почему на гнилой? — возмутился друг.
— Да демон его знает! Чтобы тебя, значит, не только веревка душила, но еще и великолепное амбре.
Шутка была так себе, но нам хватило и этого, чтобы опять провентилировать легкие и размять диафрагму.
— А если серьезно? — вернул наш разговор в прежнее русло Санта.
— А если серьезно, то буду путешествовать.
— И куда же ты будешь путешествовать?
— А не знаю, — сознался я. — Вот выйду из ворот Академии — и пойду прямо. И куда меня это «прямо» выведет, там и буду путешествовать.
Помолчали. Внизу танцпол освободился, и начались песенные конкурсы, сменившиеся другими конкурсами, а потом снова танцами. Пьяных не было. На таком празднике выпивка — просто смазка хорошего настроения, а так мы вполне культурно отдыхали и никому не вредили. Оттого и праздник казался не обычной гулянкой, а чем-то светлым, почти мистическим.