Генетик
Шрифт:
Вожак костромских коммунистов остановилась в партийной резиденции, чему второй человек в партии совсем не противился. Вараниеву же сообщил, что забронировал товарищу Хвостогривовой номер в гостинице, и попросил выделить деньги из партийной кассы, на что получил согласие. Еще предусмотрительный Шнейдерман накануне позвонил Галочке и перенес запланированную встречу на неделю, сославшись на необходимость срочного отъезда в Шушенское.
Жанетта Геральдовна выглядела несколько уставшей, посему товарищи по партии решили делами заняться завтра. Отдых
На следующее утро на партийную квартиру явился Вараниев с букетом красных гвоздик. Беседовали по общим вопросам, которые касались положения дел в костромской организации. Особенно председатель интересовался, как растет численность рядов и идет сбор членских взносов.
Приступая к основной теме, Вараниев подчеркнул, что вызов Жанетты Геральдовны связан с делом чрезвычайной важности и секретности, а потому встает вопрос: предана ли она делу партии абсолютно. На это Жанетта Геральдовна ответила, что делу партии предана в пределах разумно необходимого, но к самопожертвованию не готова.
— Жертвы нам не нужны, — успокоил председатель, никак не решаясь сказать даме, чего ради ее в срочном порядке пригласили в Москву.
Вмешался молчавший до сих пор Шнейдерман:
— Вить, я Жанетту давно знаю и могу поручиться за нее. Мы можем доверять ей полностью.
Тогда председатель взял с гостьи честное партийное, что она «ничего никогда никому не скажет», после чего поведал о грядущем событии и предложил стать матерью Вождя. Женщина вмиг лишилась дара речи. В комнате воцарилась тишина. Товарищи ждали ответа гостьи из Костромы.
— Мне надо подумать, — наконец выдавила из себя Жанетта Геральдовна.
Сразу после ухода председателя она принялась терзать Шнейдермана расспросами. Тот, видя, насколько дама возбуждена и растеряна, говорил мягко и аргументированно, рассуждая обо всех составляющих дела. Результатом беседы стало согласие Хвостогривовой взять на себя роль сестры председателя партии, а также выносить и родить Вождя. Но по одному вопросу позиция женщины осталась неизменной: Жанетта Гелальдовна соглашалась небескорыстно.
До завтрашней встречи с Вараниевым оставалось достаточно времени, и сейчас даме не хотелось ничего иного, кроме как… Что удивительно, Шнейдерман имел точно такое же желание!
Товарищи как могли пытались разнообразить свою партийную жизнь, и никто не был в силах помешать им… кроме его величества случая. Этот самый случай явился в лице Галочки, открывшей дверь в квартиру собственным ключом, который давно, но недальновидно дал подруге Шнейдерман. Она пришла с одним-единственным намерением — сделать уборку в его отсутствие, воображая, как ее заботой возлюбленный будет тронут, вернувшись из командировки.
В бурном воплощении совпавших желаний Боба Ивановича и Жанетты Геральдовны приход супруги доцента остался незамеченным. Заглянув в комнату, Галочка критически перепугалась, не будучи ни малейшим образом
Шум падения дамы быстро вернул Шнейдермана в координаты пространственных и временных измерений. Он несильно шлепнул секретаря костромского обкома по низу живота, схватил простыню и, произнеся лишь слово «засада», рванул в гостиную. Хвостогривова вскочила с кровати и метнулась к окну за занавеску. Жанетта Геральдовна, стоявшая совершенно голой, поняла, что случилось, услышав полуживой голос непредвиденной визитерши:
— Бибик, ты — сволочь!
— Успокойся, дорогая! — ласково попросил второй человек в партии.
— Бибик, ты последняя сволочь! — повторила Галочка.
К такой оценке Шнейдерман отнесся спокойно и, нависая обернутым простыней телом над лежавшей на полу женщиной, резонно спросил:
— Разве мы на сегодня договаривались?
Галочка приподняла голову и в третий раз произнесла:
— Бибик, ты конченая сволочь!
Боб Иванович, не сходя с места, дотянулся рукой до полки серванта и ловко выхватил небольшой пузырек. Но нашатырный спирт не понадобился: женщина почти полностью пришла в себя. Галочка встала, самостоятельно дошла до стула и попросила вызвать такси.
Шнейдерман и не пытался оправдываться. Да и не нужны были Галочке его оправдания. Она подобного не прощала. И мужчина в простыне это знал.
После того как дверь за ней закрылась, Боб Иванович вернулся в спальню. Хвостогривова продолжала стоять за занавеской.
— Выходи, отбой! — сообщил второй человек в партии. — И чего ты там стояла?
Шнейдерман оделся и прошел на кухню: хотелось есть. Через пару минут там же появилась Хвостогривова с вопросом:
— Кто эта женщина?
— Галочка.
— Давно ты с ней? — не без ревности спросила Жанетта Геральдовна.
— Давно, — равнодушно ответил сын восьми народов.
— Замужняя? — допрашивала Хвостогривова.
— Да.
— Муж нормальный?
Шнейдерману допрос не нравился, но он продолжал удовлетворять любопытство дамы, чувствуя свою вину за испорченный отдых:
— Не знаю. Не спрашивал. Доцент.
Следующий вопрос был явно не обдуман:
— И как он смотрит на ваши встречи?