Генератор чудес
Шрифт:
Гросс с усилием перевел взгляд на Вейнтрауба.
То же самое... Это была улыбка, страшная улыбка предателя, решившего, что перед ним - сообщник, такой же предатель, перед которым уже не нужно маскироваться:
– Доктор Гросс, - мягко заклокотало из красного шара, - доктор Гросс... вы замечательный человек! Но вы слишком низкого мнения о нашей догадливости. Неужели вы... думаете, что мы не имеем в виду "разных"... именно "разных" применений?
Предупреждения Мюленберга вдруг с потрясающей ясностью
– Значит...
– упавшим голосом начал он.
– Значит ничего уточнять не надо, - сладко перебил Риксгейм, все еще не замечая своей ошибки.
– Вы можете быть совершенно спокойны. Мы прекрасно понимаем, как нужно применять ваше замечательное изобретение, которому предстоит, очевидно, сыграть историческую роль в судьбе Третьей империи. Надо полагать, что с того момента, когда первые "передатчики энергии без проводов" (подлая усмешка снова прошла по его лицу) появятся в германской армии...
Кровь хлынула в голову Гросса.
– Нет!
– крикнул он, вскакивая и ударяя ладонью по столу.
– Ничего подобного не произойдет! Я не согласен! Я не желаю принимать участия в вашей гнусной политике! Никаких договоров! Вот...
Он схватил договор, лежащий перед Риксгеймом, и изорвал его в клочья.
Маски моментально исчезли с лиц его собеседников. Они никак не ожидали такого оборота дела.
Риксгейм положил руку на эбонитовую дощечку, лежащую на столе и, как будто играя, нажимал одну из кнопок, покрывавших ее поверхность.
Гросс высоко поднял голову.
– Изобретения доктора Гросса не су-ще-ствует. Помните это! Он повернулся и быстро вышел из кабинета. Длинный коридор показался ему бесконечным. В нем не было никого, занятия в управлении уже кончились. Вот наконец вестибюль. У самого выхода ему преградил дорогу какой-то молодой человек.
– Вам на улицу?
– спросил он.
– Ну, конечно!
– раздраженно ответил Гросс.
– Эта дверь уже заперта. Пройдите вот сюда, прошу вас.
– Он открыл дверь направо.
Ничего не подозревая, Гросс ринулся туда.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ЧЕТВЕРТАЯ ГРУППА АККУМУЛЯТОРОВ
Было без десяти пять, когда Мюленберг вошел в "локаль", где он условился встретиться с Гроссом.
У окна оказался свободный столик. Это удобно: отсюда он увидит Гросса раньше, чем тот войдет в зал.
Гросс любит точность. Что это за свойство? Очевидно, это своего рода спорт, и как таковой он требует наличия определенного комплекса черт: твердой воли, настойчивого внимания, способности измерять события временем, честности. Все это есть у Гросса. Если он сказал: "Ровно в пять", значит, он уж постарается явиться во время боя часов. Остается четыре минуты.
Мюленберг заказывает две кружки пива. Бархатного, получше. Вот оно.
В баре в этот час сравнительно тихо, и первый удар часов явственно доносится до Мюленберга. Мимо окна движутся прохожие только в одну сторону: слева направо. И только мужчины. Других для Мюленберга не существует, потому что среди них не может быть Гросса.
Второй удар. Третий. Четвертый.
Мюленберг не отрывается от окна. Если Гросс прошел незамеченным, его голос сейчас раздастся за спиной.
Пятый удар.
Пена в кружках начинает оседать. Шапки грибов становятся плоскими, потом вогнутыми.
Все-таки глупо так сидеть. Мюленберг, не отрываясь, выпивает половину кружки и в это время начинает чувствовать сердце. Потом он допивает остальное и идет к телефону.
– Фрау Лиз, доктор еще не вернулся?
Нет, не вернулся. Сердце начинает прыгать где-то у самою горла. Мюленберг старается успокоить его второй кружкой пива. Пятнадцать минут нарастающего волнения превращаются в уверенность: свершилось...
Он прижимает руку к сердцу: трубка ионизатора тут в кармане. Нужно немедленно спрятать ее или уничтожить. Да, конечно, уничтожить. Как это сделать? Бросить в Изар!
– Кельнер, получите.
Он садится в автобус и через десять минут выходит из него у моста. Пешеходы тянутся по его тротуарам непрерывной лентой. Некоторые стоят у перил, любуясь прозрачными струями реки.
Черт возьми, это не так просто. Если бросить трубку, она поплывет и ее могут сейчас же поймать. Надо ее сначала раскрыть. Но и тогда она станет вертикально и может не потонуть. К тому же непременно кто-нибудь увидит все это. Нет, тут ничего нельзя сделать.
Мюленберг снова садится в автобус и едет на Вольфратсгаузеиское шоссе: там, по дороге к полигону, он видел подходящие места. Вот, например. Он проходит назад от остановки, сворачивает направо и спускается к реке. Никого нет. Кругом кустарник. Здесь он вынимает трубку, раскрывает ее. Потом плотно набивает мокрым песком, все промежутки между ее мелкими деталями, которые он сам придумывал, монтировал, впаивал...
– закрывает и бросает подальше в Изар. Небольшой всплеск, и идея Гросса уходит на дно.
Руки у Мюленберга дрожат. Это тоже преступление. Это похоже на убийство. Что же делать! Ценой одного преступления уничтожается другое. Иного выхода нет.
Задыхаясь, он снова поднимается на шоссе и, добравшись до остановки, тяжело вваливается в автобус. Теперь он почти спокоен.
Да, Гросс, очевидно, "отказался". И едва ли его смогут заставить согласиться. А это значит, что Гроссу конец: он становится врагом государства. Что делать?..
Однако надо проверить, так ли все это.