Генератор чудес
Шрифт:
"Что ж, - подумал Ганс, - пусть даже так. Я свое главное задание выполнил". Эта мысль обрадовала и успокоила его. Он поднял рюмку и выпил свой коньяк одним глотком.
Разговор по телефону заканчивался.
– Ведите судно к назначенному месту, - говорил шеф.
– Когда мы там можем быть?
– Мы ведь ищем рыбу, ваша светлость! Но если это богоугодное занятие вам надоело, то минут через тридцать можем лечь в дрейф.
– Хорошо. Действуйте без промедления.
– Слышали?
– спросил шеф, усаживаясь в свое кресло.
–
Юханнес согласился, что иначе поступить нельзя: другой такой случай может представиться не скоро.
...На шхуне началось движение. Она как бы вдруг проснулась в тревоге среди ночи. На палубе, у кормы команда налаживала какую-то технику для спуска людей на воду. Шесть разведчиков, поднятые с коек начальством, спешно одевались, упаковывали свои рюкзаки, размещали на себе оружие, готовясь к бою, которым могли ознаменоваться их первые шаги на берегу.
Все приборы наблюдения, какими шхуна была оснащена под стать новейшему военному кораблю - локаторы, радиопеленгаторы, акустические улавливатели звуков в воде, настороженно вели свою круговую вахту, чтобы вовремя предупредить об опасности, с какой бы стороны она ни появилась.
"Эрвалла", окутанная плотным, мокрым туманом, медленно, осторожно, как кошка, подкрадывалась к береговым водам Советского государства.
В кают-компании тоже шла лихорадочная подготовка: Ганс получал последние инструкции, разведывательные задания; выучивал наизусть адреса явок, имена разведчиков, о существовании которых в Эстонии он до сих пор и не подозревал, сроки встреч и связи по радио с центром. Все это он повторял по несколько раз вслух, потом, чтобы крепче запомнить, записывал на маленьких блокнотных листках, которые тут же у него отбирал и сжигал в пепельнице сидевший против него инструктор.
Почти все уже было закончено, когда в каюту снова вошел радист с бумажкой в руке. При общем молчании, листок этот, как и прежде, обошел всех, кроме Ганса и вернулся к шефу. Только реакция теперь была иная. Раньше их лица довольно откровенно выражали: "не то!". Теперь они совсем ничего не выражали. Как будто они просто посмотрели на заведомо чистый лист бумаги.
И Ганс понял: это было "то". И почувствовал как какая-то непонятная глухая стена сразу отделила их всех от него и порвала все человеческие ниточки, понемногу протянувшиеся от них к нему за время этой встречи.
А внешне все было по-прежнему. Шеф снова подлил коньяку себе и Гансу и Ганс тут же медленно выпил, чтобы заполнить чем-то эту минуту страшной неопределенности.
Внезапно наступила тишина: остановились машины "Эрваллы". Это было очень хорошо слышно, и означало, что судно пришло и стало на указанное место; но никто, будто и не заметил этого.
Инструктор, сидевший напротив, выискивал что-то в своей записной книжке. Шеф небрежно протянул ему полученный листок и тут же впервые спокойно назвал его
– Ну, что-ж, Герхард... Действуйте соответственно, - сказал он.
– Осталось немного, - пробормотал тот.
– Я только отмечу у себя некоторые данные... Итак, Юхо, как звать вашу тетушку?
– Лайне Тооп.
– Лай-не То-оп, - повторил Герхард, записывая.
– Ее возраст?
– Сорок три года.
– Живет она где?
– На хуторе Вооркиле, около местечка Рынгу.
– Там вы с ней и встретились?
– Да.
– Когда?
– Пять дней тому назад. Двадцать четвертого июля.
Ганс отвечал с твердостью обреченного, потому что теперь, наконец, он действительно все понял.
– Ну вот и все, - бодро сказал Герхард, пряча свою записную книжку в задний карман, а левой рукой протягивая через стол листок, принесенный радистом.
– Теперь прочитайте вот это.
И все же Ганс не ожидал того, что там было написано.
"...Вчера посетил хутор Вооркиле близ Рынгу. Привет Риккерта передавать некому. Лайне Тооп скончалась в апреле сего года воспаления легких - 852".
В первые секунды мысли Ганса с бешенным напряжением искали выхода из положения. Снова и снова он перечитывал текст, чтобы продлить время. Не поднимая глаз, он все же увидел, как правая рука Герхарда вернулась из-за спины и над краем стола появилось дуло пистолета.
Звякнул телефон, шеф схватил трубку.
– Уж не заснули ли вы там, ваше сиятельство...
– забасил голос из трубки.
– К черту!
– раздраженно закричал шеф.
– Все к черту, слышите, Эрвин?! Поворачивайте немедленно на север и - полный вперед! Самый полный!..
Необычайное спокойствие вдруг снизошло на Ганса. Он понял, что все его планы и надежды рухнули, что ничего больше сделать нельзя. Можно только ждать, когда наступит конец. Ждать и, пожалуй, лучше всего просто молчать.
– А теперь, Риккерт, - произнес тихим, свинцовым голосом Герхард, рассказывайте, как все было на самом деле.
Ганс поднял глаза, встретил холодный, угрожающий взгляд... И вдруг почувствовал легкое головокружение. В следующий момент все его члены охватила непреодолимая слабость, голова начала клониться к столу, веки неудержимо смыкались. Сознание быстро отдалялось куда-то прочь от него.
Успела промелькнуть мысль: "отравили... в последней рюмке - яд". И больше никаких мыслей не стало.
* * *
Никто из людей, находившихся на "Эрвалле", не знал, и никогда не узнал о том, что произошло дальше.
Минут через сорок после того, как судно легло в дрейф, войдя в береговые воды Эстонии, туман, окружавший его, осветился сильными прожекторами двух советских сторожевых катеров. Один из них остановился в некотором отдалении, другой подошел ближе и сигналами запросил судно о его национальной принадлежности. Шхуна не ответила. Она казалась мертвой. Судовые огни были погашены, люди не появлялись.