Генеральские игры
Шрифт:
Алиса так и не дождалась разъяснений. Оставив ее одну, Хват молча сбежал вниз по откосу, а через несколько минут возвратился, чтобы швырнуть перед ней офицерскую рубаху и ботинки.
– Одевайся, – сказал он. – Штаны на господине офицере подгорели, но зато все остальное в целости и сохранности.
– Ты снял это с мертвеца? – спросила Алиса, медленно поднимаясь на ноги.
– Нет, с медведя. Шлялся, знаешь ли, в военной одежке поблизости, пижонил.
– Не смешно. Я ни за что не оденусь в одежду мертвого.
– Иначе нельзя, – сухо возразил
Она подняла рубаху двумя пальцами и тут же уронила обратно:
– На рукаве кровь. И на воротнике тоже. Я не смогу.
– Еще как сможешь.
– А я говорю тебе: нет.
– А я говорю тебе: да.
Хват неожиданно развернул Алису к себе спиной и рванул на ней майку, тут же разползшуюся на клочки. Перебросил через ее плечо рубаху с заблаговременно оторванными погонами. Сунул ей в руки ботинки. Подтолкнул в направлении груды камней:
– На туалет у тебя ровно семь минут. Потом тебе придется догонять меня вприпрыжку. Если, конечно, ты сообразишь, в каком направлении я ушел.
– Ну и уходи, – топнула ногой Алиса.
– Как знаешь. – Хват повернулся к ней спиной.
– Подожди!
– Жду. Осталось шесть минут сорок две секунды.
– Я тебе не солдат!
– Шесть минут тридцать восемь секунд.
– Меня просто бесит твоя бесцеремонность!
– Тридцать пять секунд…
– Обращаешься со мной, как со своей собственностью!
– Тридцать секунд…
– Только попробуй меня здесь бросить, – угрожающе произнесла Алиса, метнувшись к валунам.
– А я тебя не брошу, – пробормотал оставшийся один Хват. – Повода не будет. Ты управишься за четыре с половиной минуты. Он ошибся. Переодевание заняло на двенадцать секунд меньше.
Второй привал сделали после полудня, когда Алиса по-собачьи вывалила язык и уже чуть не падала на четвереньки. Рубаха на ней потемнела от пота, но в общем-то смотрелась неплохо. Куда лучше, чем державшаяся на честном слове маечка, решил Хват. Бродить по безлюдным местам в компании полуголой девушки – слишком трудное испытание для мужчины.
– Как ноги? – спросил он.
– Они разве у меня есть? – слабо спросила свалившаяся на траву Алиса. – Лично я никаких ног не чувствую.
– Это хорошо, – заверил ее Хват.
– Ха! Куда уж лучше!
– Я серьезно говорю. Вот если бы ты сбила ноги ботинками до кровавых мозолей, то ты бы их прекрасно чувствовала. Каждую секунду. – Хват положил рядом с Алисой рюкзак и посоветовал: – Положи ноги сюда, повыше. Когда переведешь дух, обязательно перемотай портянки заново.
– Портянки! – она то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. – Это была майка от Готье. Знаешь, сколько она стоила?
– Понятия не имею, – пожал плечами Хват.
– Двенадцать тысяч рублей.
– Твои приятели по тусовке умрут от зависти, когда узнают.
– Лишь бы я не умерла, –
– Это поправимо.
– Каким образом?
– Сейчас узнаешь.
Приподняв одну из ног, бессильно раскинутых поверх рюкзака, Хват запустил руку внутрь и извлек наружу индивидуальную аптечку с обычным набором медицинских препаратов. Бегло осмотрев содержимое кожаного футляра, он сунул в нагрудный карман упаковку таблеток для обеззараживания воды. Кинь такую в любую лужу – и пей на здоровье, только грязь да хлорку отплевывать не забывай.
– Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит, – продекламировал Хват, раскрывая упаковку боевого стимулятора. – Держи. – Он протянул Алисе две таблетки и почти пустую флягу.
– Мне бы яду, – томно сказала она.
– Сейчас твоя депрессия мигом пройдет.
– Это что-то вроде экстази?
– Экстази пусть ведущие молодежных программ заглатывают, чтобы языком трепать без перерыва, – сказал Хват. – У тебя на ладони так называемые боевые стимуляторы. Плохие командиры пичкают ими солдат перед атакой. У самых слабых силы появляются, у самых трусливых – бесстрашие.
– А как поступают хорошие командиры? – спросила Алиса, недоверчиво разглядывая белые, в серую крапинку, таблетки.
– Они сами по себе стимуляторы.
– Значит, ты не очень хороший командир, – констатировала Алиса, запивая подношение водой из фляги. – Ты не в силах заразить меня собственным примером.
Хват ухмыльнулся. Эта городская девушка продолжала хорохориться, что говорило в ее пользу. Многие мужчины, которых он знал по Москве, уже давно раскисли бы, превратившись в безвольных слизняков, раздавленных тяжестью выпавших на их долю испытаний. А Алиса держалась. Шутила. И если уж плакала, то утирала глаза отнюдь не женским жестом.
– Я не в силах заразить тебя своим примером, – сказал Хват, – потому что ты никудышний вояка. Но в разведку я бы с тобой пошел.
– Я бы с тобой тоже, – призналась Алиса. – Если быть точной, то уже пошла.
– Угу. Теперь главное – возвратиться из этой разведки домой.
– К кому?
– Не понял? – нахмурился Хват.
– Я спрашиваю: к кому домой? У меня своего дома нет. Значит, к тебе?
Алиса выжидательно прищурила один глаз.
Вместо того чтобы ответить, Хват демонстративно принялся изучать надписи на упаковке, из которой были взяты тонизирующие таблетки.
– Н-да, – сказал он наконец, – кажется, я дал маху.
– В чем дело? – напряглась Алиса. – Я проглотила не стимуляторы?
– Стимуляторы, но очень специфические. Некоторые функции они активизируют, а все остальные отключают напрочь. В первую очередь умственную деятельность. – Хват многозначительно покрутил пальцем у виска.
– А, тогда не страшно, – сказала с безмятежной улыбкой Алиса. – Тебе совсем не обязательно напрягать мозговые извилины. Ведь у тебя есть я.
Оставлять подобную наглость без ответа было нельзя.