Генеральские игры
Шрифт:
Всякий раз Рубцов вынимал пистолет из своего сейфа, и чужого номера на нем быть никак не могло. Стало ясно — оружие ему уже успели подменить. Но разве это докажешь?
Чужая ладонь скользнула в правый наружный карман пиджака.
— Сергей, смотри.
— Что там? — Глухой голос прозвучал со спины над самым ухом.
— С виду белый порошок. Но похоже, наркотики.
— Фиксируйте в протоколе.
Еще один полиэтиленовый пакетик размерами с упаковку растворимого чая ловкие пальцы извлекли из внутреннего
— Сергей, его документы и ещё порошок.
Невидимый Сергей, судя по тому, как щелкнули корочки удостоверения, быстро просмотрел его и захлопнул.
— Ребята, отойдите. — Глухой голос прозвучал строго. — Оставьте нас одних.
Тяжелая рука легла на плечо Рубцова.
— Слушай, майор, ты был в Афганистане? В Алишанге? Когда брали Али Мансура?
— Был. — Рубцов ответил без особой охоты. Мог бы и промолчать, но когда спрашивают такое, то интересующийся, возможно, сам побывал где-то радом с местами минувших дел и что-то о тебе знал.
— Командовал взводом спецназа. Так?
— Так.
— Значит, я тебя знаю. Мы обеспечивали прикрытие операции. Сергей Кузьмин. Слыхал? Это я.
— Приятная встреча. — Рубцов грустно усмехнулся. — Теперь душманом стал я, а группа Кузьмина по-прежнему обеспечивает прикрытие. Очень рад.
— Не надо, майор. Ты понимаешь, оба мы люди служивые. Из разных колод, но один хер шестерки. Вьючные мулы власти. Ты делаешь свое дело, я — свое. Но в данном случае нас подставили. Тебя, меня и моих людей.
— Тогда к чему весь этот разговор?
— Не знал бы твоего имени по Афгану, он бы не состоялся. А так есть возможность и желание уберечь тебя от беды.
— Разве она уже не пришла?
— Не догадываешься?
— Знать и догадываться — разные вещи.
— Дай слово, что разговор останется между нами.
— Ха! Кто в наше время под слово даст хотя бы десять тысяч рублей?
— Под твое слово, Рубцов, я дам столько, сколько у меня окажется.
— Спасибо. Слово даю.
— Тогда пойми, я и мои ребята не с горки сосклизнули. Нам приказали тебя взять и макнуть в дерьмо. Чтоб ты понял — ставить планку нужно на ту высоту, которую можешь взять.
— Как же вы собирались макнуть меня?
— А ты таких штучек не знаешь, да? Пакетики с кокаином. Ровно столько, чтобы отдать под суд. Или подбросить материальчик прессе. А уж она любого из нас искупает в говне. С заголовками вроде «Кокаиновые майоры»…
— Кому это все надо?
— Откровенно? Точно не знаю. Но команда прошла из Москвы. Значит, ты прижал яйца крупной фигуре. Попробуй вспомнить сам.
Лицо Рубцова недоуменно вытянулось.
— Вроде бы никого из властей не задевал…
— А деньги? Замахивался на чужой кошелек?
— Так ставишь вопрос? Кошелек?.. Вроде было… Но чтобы конфликт с властью…
— Рубцов!
— И мы этому служим, Кузьмин?
Сергей вытер испарину со лба.
— Служим. Ты носил бронежилет?
— При чем он?
Ход мыслей Кузьмина вверг Рубцова в недоумение.
— При том, что в нем жарко. А ты со своими вопросами. Поневоле запьешь.
Кузьмин пригнулся, сунул руку в карман, пристроченный к правой брючине ниже колена. Достал плоскую металлическую фляжку, похожую на портсигар. Отвинтил пробку. Сдедал два больших жадных глотка. Традиционно поморщился, показывая, что не мед пьет. Аккуратно завернул пробку, поднес фляжку к уху и поболтал, удостоверяясь, осталось ли в ней содержимое. Только после этого опять положил в карман.
— Как видишь, служу. И не смотри осуждающе. Людей, которые не осознают своей дерьмушности, не бывает. Может, только Горбачев и Калугин. И каждый умеет себя оправдать. Хочешь услышать мои откровения?
— Не очень.
— Я так и думал. Между тем мог рассказать тебе немало поучительного.
— Потом когда-нибудь. Что мне надо сейчас делать?
— Учти, Рубцов, я совершаю должностное преступление.
— Представляю.
— Чтобы не подводить меня и себя, забудь о деле, которым занимаешься. Закрой его к едреной матери!
— У меня есть начальник…
— Судя по всему он предупрежден. Он у тебя полковник?
— До сих пор был. Или уже разжаловали?
— Говорят, уже генерал. Вчера и присвоили.
— Крепко.
Кузьмин пожал плечами.
— От монаршьей милости никто не застрахован. — Он сделал паузу. — Так ты согласен?
— Меня вываляли в дерьме, верно?
— От нас пахнет не лучше. Но можно умыться.
— Иного выхода нет?
— Откажешься — ничем помочь не могу. Мы тебя увезем. Наркота — это погано…
— Хорошо, будь по-вашему.
— Юра! — Кузьмин махнул рукой одному из своих бойцов. — Верни майору пистолет и документы. И не перепутай: пушку его отдай…
Военный прокурор полковник Струков — большеголовый, лысый, с усталыми глазами загнанной вусмерть лошади, крутил в руках авторучку с золоченым колпачком и смотрел не на собеседника — майора Гуляева, а через его плечо на облезлую стену своего кабинета. Он уже не раз чувствовал себя как та жена, что, ложась с мужем в постель, не к месту вспомнила — потолок надо белить.