Генералиссимус
Шрифт:
Как видно из стенограммы, материалы, изложенные в агентурных сведениях, на процессе не фигурировали. В деле их тоже нет, их по правилам контрразведывательных органов нельзя было рассекречивать.
Так что же получается - подсудимые не виновны? Я склоняюсь к тому, что обвинение в шпионаже надуманное. Не были подсудимые шпионами, ни немецкими, ни японскими. Один из инициаторов создания компромата против Тухачевского шеф политической разведки Вальтер Шеллен-берг - в своих мемуарах "Лабиринт", изданных в России в 1991 году, пишет:
"В свое время утверждалось, что материал,
Решено было установить контакт со Сталиным через одного из немецких дипломатических агентов, работавших под началом штандартенфюрера СС Беме, немецкого эмигранта, проживавшего в Праге. Через него Беме установил контакт с доверенным другом доктора Бенеша, тогдашнего президента Чехословацкой Республики. Доктор Бенеш сразу же написал письмо лично Сталину, от которого к Гейдриху по тем же каналам пришел ответ с предложением установить контакт с одним из сотрудников советского посольства в Берлине. Мы так и поступили, названный русский моментально вылетел в Москву и возвратился в сопровождении личного посланника Сталина, предъявившего специальные полномочия от имени Ежова, бывшего в то время начальником ГПУ.
Сталин запрашивал, в какую сумму мы оцениваем собранный материал. Ни Гитлер, ни Гейдрих и не помышляли о том, что будет затронута финансовая сторона дела. Однако, не подав и виду, Гейдрих запросил три миллиона рублей золотом, которые эмиссар Сталина выплатил сразу после самого беглого просмотра документов.
Материал против Тухачевского был передан русским в середине мая 1937 года".
Отметим некоторые сомнительные моменты в этой цитате. Сталин едва ли сам "запрашивал" и торговался о стоимости "материала". Дата передачи компромата "в середине мая 1937 года" свидетельствует о том, что этот материал запоздал, так как "дело Тухачевского" по всем параметрам уже было сформировано к маю, маршал был арестован 22 мая и уже 25 мая дал признательные показания.
Значит, фальшивка не сработала? Может быть, и заговора не было?
По этому поводу документы и сами подсудимые дают ответ однозначный заговор был. Это не значит, что у них были членские билеты какой-то организации, что велись протоколы ее заседаний.
А что же было?
Были конкретные заговорщические дела и планы по "дворцовому перевороту", устранению Сталина и его соратников. Власть! Власть! Не зря называли Тухачевского "Красным Наполеоном". Вот факты из стенограммы открытого судебного процесса 1938 года:
Вышинский: - Насколько я понимаю, по вашей концепции так выходило, что основная ваша надежда в этом преступном замысле была на группу Тухачевского. Так это?
Розенгольц: - Да.
Вышинский: - С этой группой прямую и непосредственную связь держал кто?
Розенгольц: - Крестинский.
Вышинский: - Следовательно, он в известной мере как член блока
Розенгольц: - Понятно.
Вышинский: - Следовательно, ему в этом деле принадлежит одна из ведущих ролей?
Розенгольц: - Он все время торопил Тухачевского...
Вышинский: - И когда вы на предварительном следствии говорили, что Крестинский после ареста Ягоды или даже раньше - после ареста Пятакова особенно остро ставил вопрос перед Тухачевским, то это так и было в действительности? Это характеризует энергию, какую развивал тогда Крестинский в этом вопросе?
Розенгольц: - Я не хочу и не имею оснований специально выделять Крестинского...
Вышинский: - Вы - нет, а у меня есть основания. Я вас спрашиваю как человека, который вместе с Крестинским организовывал этот черный заговор... Подсудимый Розенгольц, продолжайте.
Розенгольц: - Момент, на котором я остановился, это совещание, которое было с Тухачевским. Оно было в конце марта. Крестинский на очной ставке внес поправку, что оно было в начале апреля, но это разногласие несущественное. Было совещание с Тухачевским.
Вышинский: - Где было это совещание?
Розенгольц: - У меня на квартире.
Вышинский: - У вас на квартире совещание с кем?
Розенгольц: - С Тухачевским и Крестинским.
Вышинский: - Когда было совещание, дайте точную дату.
Розенгольц:Это было в конце марта 1937 года.
Вышинский:Дальше.
Розенгольц:На этом совещании Тухачевский сообщил, что он твердо рассчитывает на возможность переворота, и указывал срок, полагая, что до 15 мая, в первой половине мая, ему удастся этот военный переворот осуществить.
Вышинский: - В чем заключался план этого контрреволюционного выступления?
Розенгольц: - Тут у Тухачевского был ряд вариантов. Один из вариантов, на который он наиболее сильно рассчитывал, - это возможность для группы военных, его сторонников, собраться у него на квартире под каким-нибудь предлогом, проникнуть в Кремль, захватить кремлевскую телефонную станцию и убить руководителей партии и правительства.
Вышинский: - Это был его план или был ваш общий план?
Розенгольц: - Мы этот план его не обсуждали. Он просто сообщил нам его как один из вариантов, на который он возлагает большие надежды... Тут же встал вопрос о террористическом акте в отношении Председателя Совнаркома Молотова.
Вышинский: - Обвиняемый Крестинский, обсуждали вы вопрос о террористическом акте против Вячеслава Михайловича Молотова?
Крестинский: - Мы обсуждали с ним вопрос иначе - в более широком разрезе...
Вышинский: - Против кого именно?
Крестинский: - Имелись в виду Сталин, Молотов и Каганович, но специально террористического акта в отношении Молотова в деталях мы не обсуждали...
Вышинский: - Значит, Тухачевский заявил, что в первой половине мая он поднимет восстание?
Крестииский: - Да, он это заявил.
Вышинский: - Что вы скажете о ваших встречах с Гамарником?
Розенгольц: - Я подтверждаю те показания, которые я давал на предварительном следствии.
Вышинский: - Какие именно?